Чернов, является ее антибуржуазный уклон,

—   Б. М.
), социологически — внесословная, внеклассовая, преемственная группа,
характеризуемая творчеством новых форм и идеалов и активным проведением их в
жизнь в направлении к физическому и умственному, общественному и личному
освобождению личности».184 «Постоянной чертою русской интеллигенции
нового времени, — отмечал эсер В. М. Чернов, — является ее антибуржуазный
уклон, ярко выраженный демократический и трудовический характер ее
социально-политических симпатий и тяготений».1 Эсеры, как и
социал-демократы, относились к капитализму резко враждебно.186
Антибуржуазность общественного сознания находила яркое отражение во взглядах
членов Государственной думы на российского предпринимателя как косного,
корыстного, имевшего колоссальные доходы за счет эксплуатации, и вследствие
этого относившихся, по словам министра торговли и промышленности С. И.
Тимашева, с изрядной долей враждебности к самой торгово- промышленной деятельности.18

Предположение о наличии у
интеллигенции общего менталитета находит подтверждение в том, что большая часть
образованного общества вплоть до 1917 г. придерживалась одной народнической
мировоззренческой ориентации, хотя 97—98% интеллигенции были беспартийными.188
«По своему этическому существу,

—  считал Франк, —
русский интеллигент приблизительно с 70-х годов и до наших дней остается
упорным и закоренелым народником: его Бог есть народ, его единственная цель
есть счастье большинства, его мораль состоит в служении этой цели, соединенном
с аскетическим самоограничением и ненавистью или пренебрежением к самоценным
духовным запросам. Эту народническую душу русский интеллигент сохранил в
неприкосновенности в течение ряда десятилетий, несмотря на все разнообразие
политических и социальных теорий, которые он исповедовал; до последних дней
(1909 г. — Б. М.) народничество было
всеобъемлющей и непоколебимой программой жизни интеллигента, которую он свято
оберегал от искушений и нарушений, в исполнении которой он видел единственный
разумный смысл своей жизни и по чистоте которой он судил других людей».189
А. Блок в 1908 г. под одобрение аудитории сказал на заседании литератур­ного
общества Петербурга (а потом написал в статье «Народ и интеллигенция»): «С
екатерининских времен проснулось в русском интеллигенте народолюбие, и с той
поры не оскудевало».190 Когда же он стал развивать идею об отрыве
интеллигенции от народа, на него обрушился шквал критики сначала на заседании,
а потом в прессе.19 В. Г. Короленко в своих воспоминаниях честно
признается в этом: «Одна черта была присуща не одному мне, а всему моему
поколению: мы создавали предвзятые общие представления, сквозь призму которых
рассматривали действительность. <...> В этот период перед нами стоял
такой общий и загадочный образ народа — „сфинкс". Он манил наше
воображение, мы стремились разгадать его. Он представлялся как благодушный
богатырь, сильный и кроткий. Эта романтическая призма стояла постоянно между
мной и моими непосредственными впечатлениями». 92 Народничество
русской интеллигенции означало, что она раз­деляла утопические представления
русского народа о возможности построения справедливого общества по образцу
сельской передельной общины — на основе всеобщего согласия, равенства, взаимной
поддержки и коллективной собственности. Мечта о всеобщей свободе и
переустройстве человечества являлась важным мотивом общественной деятельности
многих революционеров.193