Именно они поддержали столыпинскую реформу.

Существенные изменения в
трудовой этике и соответственно в ритме труда стали происходить с развитием
капитализма. Однако только в первой половине XIX в. новая модель труда и отдыха
утвердилась среди работающего населения западноевропейских стран: 286—308
рабочих дней в год, разделенных на шестидневные рабочие недели.147
Во второй половине XIX в. настала очередь России. Сначала новая трудовая этика
стала утверждаться в промышленности. В дореформенное время большинство
промышленных заведений останавливало работу во время страды и сенокоса, рабочие
имели столько же праздников, сколько крестьяне, и их число устанавливалось не
законом, а обычаем. На отдельных фабриках и заводах существовало огромное
разнообразие праздников и нерабочих дней, вследствие чего предприятия даже в
1900 г. работали не круглый год, а от 117 до 355 дней.148 При таких
условиях рабочие, даже если бы они хотели, не могли трудиться круглый год и в
большинстве случаев фактически работали 200—230 дней в год, как свидетельствует
практика казенных предприятий, где число рабочих дней регламентировалось.
Продолжительность рабочего дня зависела от времени года — летом она доходила до
14 часов, зимой — уменьшалась до 8 часов; дисциплина труда была слабой.14
В пореформенное время стала постепенно регулироваться продолжительность
рабочего дня: сначала детей (1882), потом женщин и подростков (1885), наконец,
рабочих: в 1897 г. закон ограничил рабочий день на фабриках 11 1/2 часами и
одновременно подтвердил закон 1890 г., признавший воскресенья, а также
общегосударственные и наиболее важные, так называемые двунадесятые церковные
праздники нерабочими днями.150 Общее количество рабочих дней
по-прежнему устанавливалось соглашением между рабочими и предпринимателями;
фактически их число до 1890-х гг. увеличивалось, достигнув 286—288 в год, затем
стабилизировалось, а с 1905 г. под влиянием рабочего движения стало уменьшаться
и в 1913 г. составило 276.151 Но праздников у российских рабочих
было все равно больше, чем у их коллег на Западе, что давало им при одной и той
же продолжительности рабочего дня 280—300 часов в год, т. е. один час в день,
дополнительного нерабочего времени.152 В начале XX в. перемены
пришли и в деревню. Появилось значительное меньшинство — около 30% крестьян, не
удовлетворенных общинными порядками, в том числе и необходимостью следовать
традиционной трудовой этике, которые захотели выделиться из общины и работать
по-новому. Именно они поддержали столыпинскую реформу. Однако трансформация
традиционной трудовой этики в современную далеко не завершилась к 1917 г. ни в
городе, ни в деревне. Процесс продолжился, и к концу советской эпохи трудовая
мораль российских граждан, хотя и не стала вполне максималистской, все же не
осталась и минималистской.153