Император и его жена воспринимали

Однако индустриализация
способствовала росту численности и богатства буржуазии103 и
численности рабочих, тем самым она подняла значение новых классов и поставила
верховную власть перед необходимостью учитывать социальные потребности рабочих
и политические стремления буржуазии. Таким образом, жизнь все равно ставила
проблему перед царизмом — найти разумный
компромисс между национализмом и западничеством, сочетать опору на подлинно
русские принципы с западными либеральными идеями,104 другими
словами, возобновить диалог с либеральной общественностью. Тем более что из-за
сопротивления общественности правительство не могло реализовать свой
консервативный политический курс в полной мере. Не удалось заставить замолчать
не только общественность, но и Государственный совет, который проваливал
правительственные законопроекты. В результате земской и городской контрреформ в
органах общественного самоуправления вопреки намерениям верховной власти
усилились либеральные и оппозиционные элементы; стремление передать местное
управление в руки помещиков, как это было до Великих реформ, осуществить не
уда- лось.105 Не удалась попытка превратить начальную школу из
светской в духовную, а провести судебную контрреформу верховная власть так и не
решилась. Царствование Александра III напоминало царствование Николая I в том
смысле, что являлось тоже своего рода инкубационным периодом, который готовил
бурные перемены следующего царствования.

Николай II меньше всего
хотел и меньше всего был готов проводить политические реформы. Он был
убежденным сторонником самодержавия, статус ограниченного в правах государя не
соответствовал его характеру, воспитанию и мировоззрению. Император и его жена
воспринимали Россию «как родовую вотчину», «личную собственность рода
Романовых».106 «Видя в себе прежде всего помазанника Божьего, он
почитал всякое свое решение законным и по существу правильным, — заметил
крупный чиновник Министерства внутренних дел В. И. Гурко. — Воля монарха есть
высший закон — вот та формула, которой он был проникнут насквозь. Это было не
убеждение, эта была религия».107 Вследствие этого после 1905 г.
Николай II болезненно переживал факт выдвижения на первый план
премьер-министра, а иногда неделикатное поведение таких крупных личностей, как
С. Ю. Витте и П. А. Столыпин, усугубляло дело. По свидетельству С. И.
Шидловского, назначая В. Н. Коковцова на пост премьера, Николай II заметил ему:
«У меня к Вам еще одна просьба; пожалуйста, не следуйте примеру Петра
Аркадьевича (Столыпина. — Б. М.),
который как-то старался все меня заслонять, все он и он, а меня из-за него не
видно было».10