Лесков в Мелочах архиерейской жизни.

Общественность находила
самые разнообразные способы воздействия на власти. Например, популярная в
России в 1990-е гг. телепередача «Куклы» имела предшественников еще в
царствование Николая I, о чем поведал нам Н. С. Лесков в «Мелочах архиерейской
жизни». В губернском городе Орле во второй половине 1840-х гг. враждовали
губернатор кн. П. И. Трубецкой и преосвященный Смарагд. Старшина дворянского
клуба отставной майор А. X. Шульц — душа местного общества, олицетворявший «в
своей особе местную гласность и сатиру, которая благодаря его неутомимому и
острому языку была у него беспощадна и обуздывала много пошлостей дикого
самодурства тогдашнего „доброго времени", устроил на окне своего дома два
чучела: красного петуха в игрушечной каске, с золочеными шпорами и
бакенбардами, и козла с бородой, покрытого черным клобуком. Козел и петух
стояли друг против друга в боевой позиции, которая от времени до времени
изменялась. В этом и заключалась вся штука. Смотря по тому, как стояли дела
князя с архиереем, т. е.: кто кого из них одолевал, так и устраивалась группа.
То петух клевал и бил взмахами крыла козла, который, понуря голову, придерживал
лапою сдвигавшийся на затылок клобук; то козел давил копытами шпоры петуха,
поддевая его рогами под челюсти, отчего у того голова задиралась кверху, каска
сваливалась на затылок, хвост опускался, а жалостно разинутый клюв как бы
вопиял о защите. Все знали, что это значит, и судили о ходе борьбы по тому,
„как у Шульца на окне архиерей с князем дерутся". Это был первый проблеск
гласности в Орле, и притом гласности бесцензурной. <...> Не наблюдать за фигурами
было невозможно, потому что бывали случаи, когда козел представал очам прохожих
с аспидною дощечкою, на которой было крупно начертано: „П-р-и-х-о-д", а
внизу, под сим заголовком, писалось „такого-то числа: взял сто рублей и две
головы сахару" или что-нибудь в этом роде. <...> Предпринять против
этого ничего нельзя было, так как против устроенного органа гласности не
действовала ни предварительная цензура, ни система предостережений». И
«„шутовские органы гласности" сильно действовали, — отмечает Лесков. — По
крайней мере то несомненно, что крутой из крутых и смелый до дерзости архиерей
их серьезно боялся».237