Например, наблюдаемое в 1990е гг.

Свобода — это прекрасно.
Однако она открывала двери не только само­деятельности и инициативе в рамках
закона, но и преступному поведению. Личная свобода, полученная в результате
Великих реформ, привела почти к четырехкратному росту преступности. В
крепостническую эпоху строгий контроль общины за поведением своих членов, их
солидарность, соседский, дружеский характер их отношений, низкая мобильность
населения, с одной стороны, сдерживали людей с криминальными наклонностями, а с
другой стороны, мешали преступникам скрыться от правосудия, народного или
официального. После эмансипации общинные отношения медленно разлагались, и это
привело к росту отклоняющегося поведения вообще и криминального в частности.
Издержки обретения политической свободы в 1906 г. также были велики — они стали
предпосылкой кровопролитной революции и гражданской войны. Свобода, вновь
обретенная человеком в постсоветской России, также имела не только позитивные,
но и негативные последствия, например, многократный рост преступности,
обнищание населения и огромную имущественную дифференциацию, падение морали,
рост эгоцентризма и культа материальных потребностей, распространение массовой
культуры и других опасных тенденций власти «толпы».

Утраты особенно
болезненно ощущаются в переходный период, когда от привычного приходится
отказываться, а к изменениям еще не приспособились и не успели ощутить благо
нового. Когда заменяются институты и верования, не исчерпавшие своей
целесообразности, переход к другим бывает особенно болезненным и трудным и
чреват регрессиями. Например, наблюдаемое в 1990-е гг. возрождение религиозной
веры (согласно социологическим опросам, проведенным в декабре 1997 г., 32.1%
молодых людей в возрасте 16—26 лет верят в Бога против 2% в 1980-е гг., 27%
сомневаются, 13.9% безразличны к вопросу веры и лишь 14.6% не верят)288
— явный результат насильно навязанной в советское время секуляризации,
проявление религиозных импульсов, долгие годы подавлявшихся.