Некоторые отчеты представляли собой собрание

д.199 Некоторые общественные
деятели, зная, что их письма перлюстрируются, намеренно писали в них откровенно
о злободневных политических вопросах в надежде, что их мнение дойдет до
правительства. Кроме этого, практически во всех отчетах политическая полиция
рекомендовала императору меры, продиктованные обще­ственным мнением, для
улучшения состояния страны. Некоторые отчеты представляли собой собрание
проектов реформ в аграрной, финансовой, юридической и других сферах.200
Во времена Николая I все чиновники, включая министров, «трепетали перед
жандармами, как мальчишки перед розгами», страшась обвинений как в политической
неблагонадежности, так и в профессиональной несостоятельности и служебных
злоупотреблениях.21 А. Сергеев, подготовивший первую публикацию
отчетов Бенкен­дорфа, считал, что «III Отделение в системе самодержавия Николая
I и Александра II заполняло отсутствие представительных учреждений и, являясь
центральным органом политического сыска, было в то же время верховным органом
надзора за всем аппаратом исполнительной власти, начиная с министерств». 202

Политическая полиция не
всегда давала объективную оценку состояния общественного мнения. Временами
оппозиционность общества преувеличивалась. Например, Бенкендорф предрекал
революционный взрыв в конце 1820-х и в середине 1830-х гг. Однако ничего
похожего на взрыв не произошло. В то же время в отчетах явно приукрашивалась
действительность, нередко встречались заключения типа: «Прошедшее России было
удивительно, ее настоящее более чем великолепно, что же касается ее будущего,
то оно выше всего, что может нарисовать себе самое смелое во­ображение» или
«Все единодушно любят государя, привержены к нему и отдают полную
справедливость неутомимым трудам его на пользу государства <...> и
семейным его добродетелям. <... > Императрицу более чем любят, можно
сказать, обожают. На нее взирают как на божество доброты».203 В 1839
г., за 22 года до отмены крепостного права, Бенкендорф предупреждал императора,
что «весь дух народный направлен к одной цели — к освобождению» и что
«крепостное состояние есть пороховой погреб под государством».204
Взрыва вновь не последовало. Однако в до­несениях полиции все-таки преобладала
тенденция к приукрашиванию действительности, поскольку государям больше
нравились «красивые», ус­покаивающие картинки. В пользу такого предположения
говорит тот факт, что все донесения полиции о крестьянских и рабочих бунтах за
XIX—начало XX в. принижают масштабы таких выступлений.205 «Государь,
очарованный блестящими отчетами, — писал о Николае I известный историк М. П.
Погодин, живший в его царствование, — не имеет верного представления о
настоящем положении России».20 В конце 1916 г., накануне свержения
царизма, Департамент полиции в своих отчетах создавал излишне оптимистическую
картину положения в стране, что влияло на оценку политической ситуации
императором и его ближайшим окружением. В своих донесениях шефы политической
полиции, вероятно, считались с настроениями императоров и в придворных кругах,
пытались воздействовать на политику в соответствии со своими представлениями, а
также решали свои персональные проблемы. Все это снижало объективность их
информации. 207