Но 20летний период 18561875 гг.

В 1877 г. рост 20-летних
новобранцев равнялся 1623 мм, а в 1876 г. — 1622 мм. Рост 1877 г. являлся
итоговым результатом изменения биологического статуса за 1857—1876 гг., а в
1876 г. — за 1856—1875 гг. Но 20-летний период 1856—1875 гг. отличается от
20-летнего периода 1857—1876 гг. только двумя годами — у него нет 1856 г., но
есть 1876 г. Для длины тела человека первый год жизни имеет во много раз
большее значение, чем двадцатый. Значит, разница в росте новобранцев 1877 г. и
1876 г., равная 1 мм, в сущности объясняется одним, 1856 г. Поэтому возможно
следить за ежегодными изменениями длины тела, что позволяет определить, когда
тенденция увеличения длины тела сменяется тенденцией его уменьшения, и
соответственно, когда тенденция улучшения биологического статуса сменяется
тенденцией его ухудшения, и наоборот. Для выявления тенденции обычно нивелируют
годичные колебания путем подсчета средних за 5—10 лет или скользящих средних;
именно эти приемы были использованы нами.

По аналогии с вышесказанным
разница в росте между новобранцами призывов 1892 г. и 1874 г., равная 15 мм,
объясняется 18 годами, 1874—1891 гг., так как рост новобранцев в 1892 г. был
обусловлен преимущественно 1872—1891 гг., а в 1874 г.— 1854—1873 гг. и т. д.
Разница в росте между новобранцами призывов 1913 г. и 1874

г., равная 26 мм, объясняется 40 годами,
1854—1873 и 1893—1912 гг., так как рост новобранцев в 1913 г. был обусловлен
1893—1912 гг., а в 1874 г. — 1854—1873 гг., и эти периоды не пересекаются.
Наиболее удобно интерпретировать последовательные данные о длине тела, будь то
годичные данные (1874, 1875, 1876 и т. д.) или средние

5-                     
летние данные (1874—1878, 1879—1883, 1884—1888 и т. д.) или
средние 10-летние данные (1874—1883, 1884—1893, 1894—1903 и т. д.), а также наиболее
удобно сравнивать данные, «не пересекающиеся», но отстающие друг от друга на
интервал, равный возрасту новобранцев, в нашем случае 1874 г. — с 1894 г., 1894
г. — с 1904 г., поскольку в этом случае результаты получаются более корректными
и наиболее «чистыми». Но, разумеется, историки никогда не могут провести свой
«эксперимент» столь же корректно, как физики или биологи, и поэтому
определенная условность в результатах анализа присутствует. С этим приходится
мириться как с неизбежным злом.