Об этом же свидетельствует и

Своеобразность отношения
народа к государству понимали и бюрократы, сталкивавшиеся с народом на
практике, и философы, смотревшие на него с горней высоты, и либералы,
стремившиеся привлечь народ на свою сторону. «Русский простолюдин, крестьянин и
рабочий, — считал министр внутренних дел П. Н. Дурново,

—  одинаково не ищет
политических прав, ему и ненужных, и непонятных». Философ В. С. Соловьев
полагал: «Русский народный взгляд не признает государственность саму по себе за
высшую и окончательную цель национальной жизни. Понимая всю важность
государственного порядка, сильной власти и т. д., русский народ никогда не
положит свою душу в эти политические идеи. Для него государство лишь
необходимое средство, дающее народу жить по-своему, ограждающее его от насилия
чужих исторических стихий и обеспечивающее ему известную степень материального
благосостояния». Либералы разделяли это мнение. «Успехи власти, за которые ей
должна была быть благодарна Россия, были народу непонятны и чужды, — считал В.
А. Маклаков. — И в отношении его к исторической власти существовали долго
только две крайности: раболепное послушание или тайное сопротивление».156
Естественно поэтому, что при столь узком кругозоре интересы крестьян не
простирались далее экономических и фискальных дел на уровне общины и волости, и
они отдавали предпочтение аграрной реформе перед политической.15

Вплоть до начала XX в.
монархические взгляды в значительной мере продолжали разделять социальные низы
города, включая рабочих. Здесь нечему удивляться. Корни мирского и волостного
управления уходили вглубь веков, в то время как самоуправление на уездном и
губернском уровнях появилось лишь в 1864 г., после введения земств, а выборы в
представительное собрание после более чем двухвекового перерыва стали фактом русской
жизни только в 1906 г. То, что вековые привычки и традиции имели в данном
случае решающее значение, показывает отношение крестьян к духовенству.
Выборность священника и клира была отменена при Павле I, но она существовала
восемь столетий, со дня принятия христианства. Поэтому крестьяне по традиции
считали священника мирским слугой и в начале XX в. формулировали отношения
между общиной и священником словами договоров допетровского времени. Об этом же
свидетельствует и то, что крестьяне предпочитали использовать политический
словарь XVI—XVII вв.: «воеводы», «царь», «бояре» и т. д. Крестьянский
политический менталитет еще в начале XX в. сохранил от XVI—XVII вв. идею
богоустановленности власти — власть от Бога и принадлежит царю, идею, что царь
— это земной Бог, заботливый отец бедного люда, представление о царе как своем
персональном государе (т. е. крестьянин понимал царя как своего господина), как
о верховном собственнике всей земли, всего государства, как о патриархе всех
русских людей, который все может сделать на земле. «Царь-государь — наш земной
Бог. Царь