Однако общественность не была однородной.

Вплоть до 1917 г. при
каждом столкновении с общественностью верховная власть уступала ей столько,
сколько было необходимо, чтобы реформами поддержать социальную стабильность и
приспособить существующий строй к новым требованиям. В конечном счете борьбу за
власть общественность у царизма выиграла, но это была пиррова победа: за
гибелью монархии последовала и гибель либеральной общественности, что свидетельствует
о том, что для народа социально-экономические реформы имели приоритет перед
политическими.

Если под зачатками
гражданского общества иметь в виду те социальные группы населения, общественные
и сословные организации и институты, которые образовывали обособленную,
самостоятельную идейно-общественную силу, в той или иной степени оппозиционную
государству, но в то же время легитимную, т. е. признаваемую государством и
всем обществом, и которые оказывали влияние на официальную власть, то следует
признать, что в XVII в. элементов гражданского общества еще не существовало.
Имелись отдельные самостоятельные личности, конфессиональные группы вроде
старообрядцев со своим особым мнением, но они были нелегитимными, маргинальными
и не признавались обществом за выразителей их интересов, а государством — за
законную оппозицию. Имелась, если так можно выра­зиться применительно к XVII
в., общественность, с мнением которой верховная власть считалась: духовенство,
служилые люди, посадские. Ее представители приглашались на земские соборы,
выступали с корпоративными требованиями, и верховная власть принимала их во
внимание. Однако они занимали подчиненное и зависимое положение по отношению к
верховной власти, отождествляли себя с ней, не контролировали коронную администрацию
и даже не могли четко отделить себя от последней, так как частично входили в
органы государственного управления или формировали их, например, дворянство
составляло армию (дворянское ополчение), посадские выступали в качестве
чиновников по казенному финансовому управлению и т. д. По тем же причинам не
существовало элементов гражданского общества во времена Петра I и его
преемников вплоть до Екатерины II. По- видимому, о зарождении гражданского
общества вместе с интеллигенцией и общественным мнением, независимым от
официальной точки зрения, которое власти признавали и учитывали, можно говорить
не ранее последней трети XVIII в. П. Н. Милюков полагал, что «семидесятые и
восьмидесятые годы XVIII столетия были тем моментом, с которого начинается
непрерывная история интеллигентного общественного мнения в России. Этот момент
был подготовлен двумя предыдущими десятилетиями. Но тогдашнее поколение —
первое поколение русской интеллигенции — мы можем пересчитать по пальцам». В.
Г. Белинский связывал возникновение общественного мнения с Отечественной войной
1812 г.: «(18)12-й год, потрясший Россию из конца в конец», принес с собой не
только «внешнее величие и блеск, <...> но и внутреннее преуспеяние в
гражданственности и образовании и всем этим способствовал зарождению
публичности как началу общественного мнения». 255 С тех пор
инициатива с точки зрения генерации идей по реформированию российского общества
переходит к интеллигенции, которая, несмотря на свою ничтожную численность,
становится силой, подталкивающей верховную власть к проведению социальных и
политических реформ. Однако общественность не была однородной. Одни критиковали
самодер­жавие за отход от национальных традиций, другие — за недостаточно пос­ледовательное
проведение политики европеизации. 256