Онито и стали козлами отпущения.

В русском обществе уже со
второй половины 1850-х гг., со времени подготовки Великих реформ, обнаружились
завышенные ожидания и требования. Многие думали, что с отменой крепостного
права, которое общественность считала главным злом и тормозом прогресса,
положение во всех сферах жизни сразу изменится к лучшему. Между тем проведение
реформ требовало времени и больших усилий, результаты не могли появиться
немедленно, улучшение в деревне задерживалось и обнаружилось только в 1880-е
гг. Естественно, что уровень политических ожиданий общественности и
социально-экономических ожиданий крестьянства и рабочих постепенно нарастал,
но, не находя удовлетворения, порождал у тех и других состояние фрустрации.
Желание достичь всего и в короткий срок стало прямо-таки навязчивой идеей. «Все
люди действовали до известной степени предвзято, а истинной правды найти не
могли, — констатировал С. И. Шидловский. — Правительство ошиблось, пойдя назад,
вместо того чтобы крепко удержаться на занятой им позиции; общество сделало
ошибку, всегда свойственную русскому обществу, не знать ни в чем меру. Постепенность,
медленность и упорное развитие в известном направлении всегда, от давнишних до
последнейших времен, были не в натуре русского человека
(курсив мой. — Б. М.)».134
Нужно было найти причины, объясняющие мизерность, как казалось народу и
общественности, позитивных результатов от Великих реформ. Действительными
причинами были позднее приобщение России к европейской цивилизации, приведшее к
отставанию, и объективная невозможность быстрых преобразований в неграмотной
стране с ужасающей инфраструктурой. Однако виноватой была объявлена монархия с
ее администрацией, другими словами, зеркало, а не физиономия, которая в нем
отражалась. Они-то и стали козлами отпущения. Между тем среди чиновников
пропорция порядочных и компетентных людей была, как всегда, ровно такая же, как
и во всем обществе, а монарх желал счастья своему народу не меньше, чем
искренний народолюбец. Тогда, как и теперь, многим казалось, что провести
преобразования можно легко и быстро, колоссальность задачи и сопротивление
преобразуемого материала в расчет не принимались. К тому же воевать с
самодержавием было легче, почетней, заметнее, чем заниматься скучной
практической рутинной работой. С другой стороны, нельзя не признать, что тяжело
было жить в России образованному, развитому, знакомому с европейскими порядками
человеку. Поэтому легко и удобно было принять за аксиому ходячую мысль о
монархии как источнике всех несчастий.