Оно обнимало всех граждан города

В европейском
средневековье мы находим много общего с социальной жизнью русского города
XVII—первой половины XVIII в. и русской дерев­ни XIX—начала XX в.37
Даже такие институты, как общинная собственность и переделы, были известны во
многих европейских странах в средние века, а в некоторых регионах Австрии,
Германии бытовали еще в XVIII—начале
XIX в.; в Норвегии общинная собственность дожила до наших дней. В Англии до начала
Нового времени, а в других европейских странах до XVIII—XIX вв.
каждое сельское поселение представляло собой особый род общности, или,
пользуясь понятием Ф. Тенниса, Gemeinschaft.38

В европейских странах,
как и в России, долгое время городские и сельские поселения не только
экономически, но и в социальном отношении мало различались, за исключением
немногочисленных крупных торговых городов. Каждый малый город, которых было
подавляющее большинство, подобно сельскому поселению, представлял собой
общность: «Эта солидарность, это всеобщее братство не ограничивалось
многочисленными мелкими союзами, цехами, гильдиями, корпорациями, которые
образовывали патриции, ремесленники, подмастерья. Оно обнимало всех граждан
города в одно, связанное присягой целое, в котором все готовы были „делить
вместе радость и горе в городе, или где придется"».39 Различия
принципиального порядка между городом и деревней появились с полным переходом
городов к рыночному хозяйству, что в Англии завершилось к началу XVI
в., в других европейских странах — к XVII—XVTII
вв. Сельскохозяйственные занятия среди горожан были
распространены даже в крупных городах в XVIII в.,
не говоря уже о малых городах.40 Даже американские города в XVII в.
все еще отличались патриархальным коммунализмом.41