Относительно пореформенного периода иностранные и

При всей своей
симпатичности традиционная трудовая этика не могла обеспечить материального
изобилия, поэтому народ жил скромно. Однако основные материальные потребности
удовлетворялись, о чем свидетельствует, как будет показано дальше, стабильность
длины тела, зависящая в решающей степени от питания. До завершения промышленной
революции на Западе в середине XIX в. Россия по жизненному уровню народа, по-
видимому, не уступала большинству западноевропейских стран, а трудовая этика
народов не различалась радикально. Международные сравнения жизненного уровня
чрезвычайно сложны, и до сих пор нет работ, в которых это было бы осуществлено
на уровне современных требований науки. И все же, на мой взгляд, заслуживает
доверия вывод, сделанный на основе анализа крестьянских повинностей В. И.
Семевским, самым компетентным истори­ком российского крестьянства XVШ—первой
половины XIX в. Согласно ему, благосостояние российских крестьян XVШ в. было
выше, чем немецких и польских и вряд ли уступало французским.154
Достоин внимания также вывод английского исследователя У. Тука, автора
фундаментального труда о царствовании Екатерины II, младшим современником
которой он являлся: «Умеренные налоги, дешевая жизнь, отличные и разнообразные
продукты, довольство народа и хорошие законы, обеспечиваемые империей, дают
каждому, кто ведет себя сообразно требованиям своего сословия, достаточно
средств для достижения благополучия. Большинство русских подданных живет лучше,
чем огромное большинство населения во Франции, Германии, Швеции и некоторых
других странах. Это можно сказать о всех классах».155 С Туком
применительно к первой половине XIX в. солидарен известный немецкий
исследователь А. Гакстгаузен, признанный знаток западноевропейского и
российского сельского хозяйства, предпринявший, как бы мы сейчас сказали,
социологическое полевое исследование аграрных отношений в России в 1843 г. По его
наблюдениям, «нет страны, где бы заработная плата относительно стоимости
предметов первой необходимости была бы так высока, как в России».156
Но индустриальная революция, которая пришла в Россию поздно, только после
Великих реформ, изменила ситуацию в пользу Западной Европы. Относительно
пореформенного периода иностранные и российские исследователи единодушны в том,
что по уровню благосостояния Россия стала отставать от наиболее развитых
западноевропейских стран. В конце XIX—начале XX в. русский рабочий по уровню
реальной зарплаты уступал английскому — в 1.8 раза, немецкому — в 1.2 раза. 57
Его американский коллега за океаном имел зарплату даже в 3 раза большую, 58
но за это ему приходилось больше и эффективнее работать. «Многие крестьяне,
батраки и даже хозяева отправляются на заработки в Северную Америку,—
свидетельствовал в 1903 г. помещик Киевской губернии Л. Г. Липковский. — После
4—5-летнего пребывания в Америке (где они работали на заводах. — Б.
М.) рабочие-крестьяне часто возвращаются изнуренными
усиленной работой, но привозят с собой сбережения (1000—1500 р. — Б.
М.), обеспечивающие их благосостояние, и привыкают к
добросовестному отношению к труду и работодателям, притом приучаются понимать
потерю рабочего дня и утверждают, что в Америке, кроме воскресных дней, они
праздновали лишь те, в которые не могли найти работы. В этом они расходятся с
земляками, которые охотно уходят с работы в самое страдное время, от­говариваясь
праздниками и базарными днями, именно в горячее время, когда уборка хлеба не
терпит отлагательства».159