Оценивая в начале 1917 г.

В. А. Маклаков обвинял
собственную партию в поддержке революционеров и, следовательно, террористов:
«Партия (конституционных демократов. — Б. М.) создавалась,
чтобы бороться против самодержавия;
борьба велась общим фронтом в соглашении с революционными
партиями. <...> Открыто революционные
партии в кадетскую партию не входили и были только союзники,
зато в своей собственной среде кадетская партия революционной
идеологии не исключала». По его мнению, «основной порок
кадетской партии» состоял в том, что она не была «чисто конституционной пар­тией»,
что она в случае необходимости поддерживала революцию и «мешала водворению
конституционного строя» в России. Эти обвинения справедливы, в особенности для
периода до 1907 г. На учредительном съезде кадетской партии в 1905 г. главный
лидер партии П. Н. Милюков называл радикалов «союзниками» и открыто заявлял, что
партия «стоит на том же, как и они, левом крыле русского политического
движения». Оценивая в начале 1917 г. взаимоотношения общества и государства за
последние 12 лет, П. Н. Милюков полагал, что «бюрократия уходила в сторону
реакции, общественность — в сторону революции. Правительство тяготело к
отжившим охранительным мероприятиям; либеральная оппозиция — к боевым
настроениям своих крайних левых соседей. Та и другая сторона не умели, не
хотели, а может быть, роковым образом были лишены возможности сойтись,
сплотиться для совместной работы». 251

Мало того,
общественность, по свидетельству современников, например Б. В. Савинкова,
преклонялась перед террористами, которые в силу этого гордились своей
деятельностью, чувствовали себя героями, смотрели на террор как на подвиг,
религиозную жертву. Убийство эсерами министра внутренних дел В. К. Плеве
вызвало радостное оживление в обществе: «Трудно описать гамму чувств,
охвативших меня, да, наверно, и очень многих других людей, узнавших об этом
событии: смесь радости, облегчения и ожидания великих перемен», — вспоминает А.
Ф. Керенский в своих мемуарах. «Партия сразу выросла в глазах правительства и
стала сознавать свою силу,