Передача знаний и мнений из

Пресса и печатная
литература стали понемногу входить в народную жизнь начиная с последней трети
XIX в., но их влияние на общественное мнение городских низов было более
значительным, чем влияние на мнение крестьянства в силу меньшего
образовательного уровня последнего и недоверия его к прессе. В 1883 г.
крестьяне одной из наиболее развитых российских губерний — Московской, где в
деревне проживало 1.3 млн человек, выписывали лишь 350 экземпляров различных
периодических изданий, половина из которых приходилась на трактиры. Читатели проявляли
большой интерес ко всему, что происходило России, но в особенности к военным
событиям и полицейской хронике. До начала XX в. общественное мнение
крестьянства было в большей степени результатом интеллектуального творчества
самого народа, чем городских и иных влияний. Однако внешние влияния на
крестьянство усиливались. Передача знаний и мнений из привилегированной среды в
среду крестьянства существовала всегда, но начиная с последней трети XIX в.
приняла небывалые сравнительно с прошлым размеры благодаря росту грамотности,
деятельности земств, всеобщей воинской повинности, суду присяжных, развитию
отхода, политической активности радикалов. В народной, лубочной литературе в
конце XIX в. и еще более в начале XX в., которую читали по разным оценкам от 5
до 15 млн человек, получили распространение и оказывали влияние новые идеи,
плохо совместимые с традиционными ценностями русского крестьянства и пришедшие
со стороны.189

Следует иметь в виду, что
стихийно или сознательно сформированное общественное мнение городских низов и
крестьян отличалось однородностью, всеобщностью и не разделялось, как у
образованного общества, на множество оттенков, течений, вариантов, так как
индивидуализм не успел пустить глубокие корни в их среде. Почти всегда можно
было предположить, что думают крестьяне в отличие от интеллигенции, которая,
как правило, не имела единого мнения ни по одному важному вопросу. Общественное
мнение народа имело позитивную или негативную направленность, когда дело
касалось самого народа, православной веры или царя, но было в основном
индифферентным, когда вопросы выходили за круг его практических интересов. Без
большой натяжки можно заключить, что в XVШ—XIX вв. народ, и в особенности
крестьянин, был аполитичным, чего нельзя было сказать об интеллигенции даже с
большой натяжкой.