Пироговские съезды, собиравшие по 22.

Взаимная вражда между
обществом и государством вела к эскалации конфликта и мешала творческой работе,
так как строить и совершенствовать огромнейшее государство при враждебном
отношении значительной части образованных слоев было задачей исключительной
трудности. По словам Д. Н. Шипова, он оставил в 1911 г. общественную
деятельность в московской городской думе по той причине, что «атмосфера,
окружавшая городскую думу, была насыщена раздражительностью и духом партийной
политической нетерпимости, которые исключали возможность спокойной работы и
предрешали неизбежность постоянной борьбы», и одновременно политическую
деятельность вообще, потому что «то направление, которое приняло развитие нашей
политической жизни, обрекало страну на усиление в ней на долгие годы процесса
деморализации, озлобления, столкновения интересов и борьбы материальных сил».131

В чем причины войны между
общественностью и государством? Объяснить причины нелегко, и я не претендую на
полноценный их анализ. Выскажу несколько предположений. На мой взгляд, в основе
противостояния лежала борьба за государственную власть. Как было показано в
первом разделе настоящей главы, благодаря развитию общественного самоуправления
после Великих реформ к 1880-м гг. роль коронной администрации в государственном
управлении серьезно умалилась; параллельно с этим усиливался контроль за ее
деятельностью со стороны общественности. Изменение соотношения сил в ее пользу,
с одной стороны, вызвало в правительственных кругах недовольство и опасение
потерять свое доминирующее положение в управлении государством, и, с другой
стороны, подогревало желание общественности, чтобы император и правительство
поделились с нею властью на паритетных началах, пропорционально фактическому
соотношению сил. Как выразился Вернадский: «Самодержавная бюрократия не
является носительницей интересов русского государства; страна истощена плохим
ведением дел. В обществе издавна подавляются гражданские чувства: русские
граждане, взрослые мыслящие мужи, способные к государственному строительству,
отбиты от русской жизни: полная интеллектуальной,
оригинальной жизни русская образованная интеллигенция живет в стране в качестве
иностранцев, ибо только этим путем она достигает некоторого спокойствия и
получает право на существование (курсив мой. — Б.
М.)».132 На фоне взаимных подозрений развернулась идеологическая и
психологическая война, увеличивалось взаимное недоверие, росло число
конфликтов. Общественная жизнь во всех ее проявлениях была настолько
политизирована, что многие своевременные и полезные общественные инициативы,
как- то, созыв профессиональных съездов, создание легальных профсоюзов или
каких-либо всероссийских организаций, сдерживались коронной администрацией
из-за совершенно реальных опасений, что на съездах будут ставиться политические
вопросы, неудобные для правительства, и проводиться политическая агитация, а
организации станут местом сплочения неблагона­дежных элементов и крышей для
нелегальной антиправительственной деятельности. Например, разрешенные властями
в 1885 г. Пироговские съезды, собиравшие по 2—2.5 тыс. членов Общества русских
врачей в память Н. И. Пирогова, постоянно сопровождались политическими
дискуссиями, имевшими с точки зрения властей характер «общественных
беспорядков»; земства и городские думы стали центрами оппозиции; невинное на
первый взгляд «Собрание фабрично-заводских рабочих г. С.-Петербурга», созданное
с разрешения властей в 1904 г., за несколько месяцев превратилось в
значительную политическую организацию, выдвинувшую политические требования,
направленные на изменение существовавшего строя, и т. п.133