Примерно до второй половины в.

Почему социальная
модернизация проходила болезненно, а для монархии — ее инициатора и долгое
время лидера закончилась крахом? Вопрос чрезвычайно сложный для убедительного
ответа; выскажу лишь несколько соображений. Примерно до второй половины XVII в.
общество и государство развивались довольно гармонично, возникавшие
противоречия носили временный характер и достаточно успешно разрешались; по
своей культуре и политическому менталитету элита и народ были более или менее
однородными. В конце XVII в. верховная власть в ходе военного столкновения со
Швецией осознала экономическую и культурную отсталость России срав­нительно с
Западной Европой и стала принимать меры для ее преодоления путем европеизации.
Общество в целом и народ в особенности не проявляли большой заинтересованности,
мало сочувствовали замыслам верховной власти, и тогда она стала реформировать
страну в соответствии со своими представлениями о благе России. При Петре I —
инициаторе реформ — Россия достигла крупных военных успехов, которые общество
связало с петровскими преобразованиями и правильной, дальновидной политикой
самодержавия. Общественность рассматривала победы как результат реформ, как
достижение верховной власти, а не общества. Вследствие этого она как бы
признала превосходство самодержавия и согласилась на подчиненную роль по
отношению к нему. Народ к преобразованиям отнесся индифферентно, если не
сказать негативно, но сохранил верность самодержавной идее. По- настоящему
серьезный бунт произошел в 1773—1775 гг., да и то крестьянство протестовало не
против европеизации, а против ее последствий — снижения жизненного уровня и
усиления крепостного гнета. Индифферентность народа к европеизации объяснялась
двумя обстоятельствами: государство позволило народу жить по старым,
допетровским, традициям и обычаям и взяло под контроль отношения между
помещичьими крестьянами и их владельцами. Этот контроль со временем усиливался
и привел в 1861