Солдатская служба до 1793 г.

Изменение численности
армии

Теперь несколько слов о
втором важнейшем государственном институте — армии, в течение долгого времени
служившей реальной опорой верховной власти. До XVIII в. армия частично состояла
из полурегулярных частей, но главная ее сила заключалась в дворянском
ополчении. Петр I отказался от ополчения и создал регулярную, замкнутую,
профессиональную армию. Солдатская служба до 1793 г. была бессрочной, в 1793 г.
сокращена до 25 лет, в 1834 г. — до 20, в 1855 г. —до 12, в 1872 г.

—  до 7, в 1874 г. —
до 6, в 1876 г. — до 5, в 1905 г. — до 3 лет (во флоте в 1874—1914 гг.
действительная служба обычно продолжалась на год дольше); офицерская служба до
1736 г. была бессрочной, в 1736—1762 гг. — 25 лет, с 1762 г. по закону стала
добровольной и офицер в любое время мог выйти в отставку, исключая тех, которые
закончили офицерские училища за казенный счет. Солда­тами в армии были
крестьяне и мещане, офицерами — дворяне. Старое дворянское ополчение ставило
царя и его правительство в довольно тесную зависимость не только от дворянства,
но и от многочисленных служилых чинов и даже крестьянства, так как дворяне
являлись на службу со своими крестьянами. Регулярная, профессиональная армия
делала государство более самостоятельным и независимым от всех социальных групп
населения, поскольку армия, оторванная от общества, всегда является более
послушным орудием в руках верховной власти. В 1874 г. рекрутская повинность
податных состояний была заменена всесословной воинской повинностью, а служба
стала краткосрочной, офицерство пополнилось разночинцами, что имело далеко
идущие последствия: армия намного теснее, чем
прежде, стала связана с обществом и меньше с императором и вследствие этого
вышла из его безусловной власти и могла успешно
выполнять только такие задачи, которые были понятны офицерам и солдатам и не
вызывали возражений с их стороны. 42 Известный боевой русский
генерал и военный теоретик Н. А. Епанчин, командовавший корпусом в Первую
мировую войну, высказал на этот счет интересные соображения: «После заключения
мира с Японией в 1905 г. и к концу Мировой войны часть русской армии, и к
сожалению значительная, забыла долг службы, дисциплину, утратила порядок и
боеспособность. По этому поводу я хочу высказать мое мнение принципиального
характера. Когда правительства перешли к общевойсковой повинности с короткими
сроками службы, то надо было усвоить убеждение, что при новых условиях, когда
войны вела не одна армия, а весь народ, так называемый вооруженный народ, уже
нельзя было вести такие войны, цели которых были непонятны народу, а потому и
не встречали сочувствия народной массы. И прежде этого не следовало упускать из
виду, но тогда армии были кастовые, они не сливались так тесно с народом, как
стало это впоследствии. Настроение воина кастовой армии не подвергалось такому
воздействию всего народа, всего тыла, как теперь. Надо еще иметь в виду, что в
те времена, когда было крепостное право, солдаты видели в своих начальниках как
бы своих господ, которым они привыкли повиноваться. Все эти условия изменились,
и при новой обстановке безусловно было необходимо, чтобы цель войны была
понятна, ясна офицерам и солдатам, потому что только тогда они охотно и с воодушевлением
идут в бой. И действительно, как можно предполагать, что человек охотно пойдет
на увечье, на смерть и большей частью оставит свою семью на произвол судьбы, не
всегда милостивой, если он не понимает необходимости таких жертв. <... >
Цель Японской войны была совершенно непонятна не только толще народа, не только
солдатам, не только офицерам, но и всем действительно образованным русским
людям. Разумеется, при таких условиях нельзя было ожидать дружной работы, а в
конце неудачной войны явилось общее разочарование, и левые употребили все
усилия, чтобы внести смуту в армию и, в известной степени, в народ. В Мировой
войне было другое явление: в начале цель войны была понятна. <...> Но
война затянулась, требовала необыкновенных жертв, и настроение народа мало-
помалу изменилось; этим воспользовалась пропаганда, и началось разложение
армии. <...> Итак, при армиях современного вида нельзя вести войн
авантюристических, династических и вообще таких, цель и значение которых или
непонятны народу, или не вызывают его сочувствия». Соображения генерала
Епанчина подтверждаются наблюдениями историков, которые обнаружили в
пореформенное время усиление связи армии с обществом и ослабление ее связи с
государством. Например, интенсивность солдатского и крестьянского движения в
1905—1906 гг. изменялась синхронно: то и другое усиливалось и слабело в
соответствии с представлениями крестьян и солдат о силе самодержавной власти. 43