В результате асинхронного изменения цен

Важное
отличие России от Западной Европы заключалось также и в том, что

социальные изменения, происходившие в России и
других европейских странах в XVIII—начале XX в., по большей части были
асинхронными. Одни процессы начинались в России в тот момент, когда они
завершились или завершались на Западе, например, становление сословий и
городских корпораций, переход от общности к обществу; другие процессы захватили
Россию с большим опозданием, например, демографический переход, промышленная
революция, возникновение гражданского общества и представительных учреждений. В
европейских странах важнейшие социальные и культурные процессы также не были
вполне синхронными, но там временной разрыв между ними был намного меньше.

Глубина охвата России и
других европейских стран различными социальными, экономическими, культурными и
политическими процессами была существенно различна. Например, закрепощение
населения в России, как нигде, было всеобъемлющим и глубоким; наоборот,
урбанизация, индустриализация, распространение грамотности, секуляризация
массового общест­венного сознания к 1917 г. не успели глубоко захватить
российское общество; некоторые процессы вообще обошли Россию стороной, а если
затрагивали, то поверхностно, например, русское общество так и не испытало
чего- либо подобного Ренессансу, Реформации и научно-технической революции
XVII—XVIII вв., которые имели место в западноевропейских странах, ни
одновременно, ни позже. Только в

XVIII     в.
Россия по-настоящему присоединилась к остальной Европе и стала составлять
вместе с ней единое культурное, экономическое и информационное пространство,
подвергаться тем же процессам и явлениям, которые происходили там, правда, с
некоторым опозданием и иной интенсивностью. Движение цен в России и на Западе
может служить хорошим индикатором уровня контактов между ними. До начала XVIII
в. в динамике западноевропейских и русских цен не наблюдалось никакой
согласованности. Революция цен, которая постепенно охватывала Европу в XVI—XVII
вв. с запада на восток, включая Прибалтику, Польшу, Скандинавские страны и
Австрию, остановилась у российской границы. В результате асинхронного изменения
цен в течение нескольких столетий на рубеже XVII—XVIII вв. уровень цен,
выраженных в граммах золота, в России оказался в 9—10 раз (!) ниже, чем в
западноевропейских странах, — вот реальный показатель уровня контактов.
Экономические связи, которые имела Россия с Западом, являлись совершенно
недостаточными для включения страны в мировой рынок, а ведь они были намного
интенсивнее, чем культурные контакты. Отсюда очевидно, как мало общалась Россия
с остальной Европой до XVIII в. в экономическом, да и других отношениях также.
Зато в следующем столетии в России наблюдался компенсационный рост: цены
повысились в 5 раз в золоте и в 11 раз номинально — больше, чем на Западе за
несколько предыдущих столетий, благодаря чему разрыв в уровне цен сократился до
двукратного. В следующем столетии цены в России и остальной Европе изменялись
совершенно согласованно, разрыв в их уровне на рубеже XIX—XX вв. сократился до
возможного минимума и составлял всего 20—30% — твердое доказательство того, что
Россия вполне интегрировалась в мировую экономику. Динамика российских и
западноевропейских цен является, на мой взгляд, тестом на интенсивность всех
вообще контактов между Россией и Западом: их ничтожность до XVIII в., их бурный
компенсационный рост в XVIII в., их нормальность в XIX—начале XX в.,
соответственно периферийность России по отношению к Западу до XVIII в., ее
интеграция в Европу начиная с XVIII в. и включенность в XIX—начале XX в.19