В целом вторая четверть в.

Следует заметить, что
идеи Карамзина были впоследствии развиты славянофилами и консерваторами второй
половины XIX в. и также оказывали влияние на внутреннюю политику верховной
власти и формулирование ее идеологии. В своих построениях идеальной русской
государственности, которая должна быть только «истинной монархией», одни делали
упор на православие, другие — на самодержавие, третьи — на народность. Но при
всех оттенках их объединяла одна общая мысль: монарх — Божий слуга, он выражает
народную православную веру, дух, идеал и подчиняется им, народ отказывается от
власти в пользу Бога, а Бог делегирует верховную власть монарху, в силу чего
произвол верховной власти в «истинной монархии» принципиально невозможен.6
Уместно заметить, что русская консервативная мысль от Н. М. Карамзина до Л. А.
Тихомирова вовсе не была оторвана от русской жизни, она отражала воззрения
народа на власть, архетипы русского сознания, а также и трудности европеизации
России.67 Консервативный национализм развился из попыток русской
консервативной интеллигенции создать национальные идеалы, которые сплотили бы
государство, образованную элиту и народ в единое целое и воспрепятствовали бы
распространению радикализма, нигилизма и социализма.6

Вскоре после выступления
консерваторов на общественной сцене появились радикалы и тоже оказали влияние
на политику верховной власти. Движение декабристов было направлено против общих
основ существовавшего правопорядка, построенного на крепостничестве и
самодержавии, а некоторые авторы (например, А. И. Герцен, В. И. Семевский)
усматривали в радикальном крыле декабристов предтечу русских социалистов.69
В декабре 1825 г. тайные общества, состоявшие главным образом из гвардейских
офицеров, подняли мятеж, но потерпели поражение. Николай I
приказал составить свод мнений декабристов в отношении
внутреннего состояния государства, из которого, по его словам, «черпал много
дельного».70 Может быть, благодаря этому в его царствование были
достигнуты значительные успехи в области государственного строительства,
культуры и экономики. Верхов­ная власть провела ряд крупных полезных и давно
ожидаемых обществом мер. После 133 лет безуспешных попыток в 1830—1832 гг. были
подготовлены Полное собрание законов Российской империи и Свод законов
Российской империи, включавшие действующее законодательство, что поставило
государственное управление на твердое основание закона. В 1839—1843 гг. была
проведена также давно ожидаемая обществом денежная реформа, стабилизировавшая
государственные финансы. Как пробный шаг на пути отмены крепостного права в
1837—1841 гг. была проведена реформа казенной деревни, существенно улучшившая
положение казенных крестьян — около 40% всего населения страны. Реформа
рассматривалась как прообраз будущей реформы помещичьей деревни; в отношении же
помещичьих крестьян были предприняты некоторые частные улучшения. За 1826—1855
гг. было принято 30 007 законодательных актов о всех категориях крестьян, в том
числе 367 о помещичьих крестьянах — это почти в 3 раза больше, чем в
предшествующее царствование. 71 Прообразом городской реформы 1870 г.
послужила реформа городского управления С.-Петербурга в 1846 г. Много было
сделано со стороны правительства для экономического прогресса страны
(поощрялись промышленность, деятельность сельскохозяйственных и промышленных
обществ, организовывались всероссийские выставки для пропаганды передовых
технологий, учреждались банки и биржи, строились железные дороги, открывались
технические учебные заведения и т. д.) и для развития высшего и среднего
образования и народного просвещения (было открыто много учебных заведений, до
1848 г. действовал довольно либеральный университетский устав и т. п.). В целом
вторая четверть XIX в. — время расцвета литературы, науки, искусства,
образования, время становления профессиональной интеллигенции. 2 По
словам известного писателя П. Д. Боборыкина, чье формирование как либеральной
личности и писателя происходило в 1840—1850-е гг., николаевское царствование не
было столь консервативным и репрессивным, как принято думать начиная с 1860-х
гг.; подавления личности и индивидуальной свободы не чувствовалось, по крайней
мере он, его знакомые и друзья этого не ощущали. Свободы было в
действительности больше, чем кажется; и возможностями, которые имелись для
развития науки и литературы, образованное общество воспользовалось далеко не в
полной мере. Стать либерально мыслящим че­ловеком было можно, для этого
требовались только личные усилия и интеллектуальный труд.73
Последний вывод Боборыкина подтверждает крупный общественный деятель и историк
Б. Н. Чичерин, который в своих воспоминаниях ярко показывает, как учеба в
Московском университете в трудные для свободной общественной мысли 1845—1849
гг. сделала его либералом.74