Абсолютно корректен был прокурор Кошкин.

Невозмутимость и спокойствие Петухова
переда­лось и всем участникам процесса. Абсолютно коррек­тен был прокурор
Кошкин. Не кричал, не возмущался, когда Алик и Саша говорили, что невиновны. Не
кричал и не возмущался, когда свидетели давали показания, идущие вразрез с
версией обвинения.

Сдерживала свою ненависть и Александра
Косто- правкина. Но это не произошло само собой. В один из первых дней, когда
Юдович начал задавать ей вопро­сы, Александра, не поворачивая к нему головы, не
гля­дя на него, решительно заявила:

-    Этим
адвокатам - Юдовичу и Каминской - я вооб­ще отвечать не буду. Они за деньги
выгораживают ис­тинных убийц. Они не советские защитники. Так совет­ские
защитники себя не ведут.

Костоправкина стояла подбоченившись, в
той, уже привычной для нас позе, которой выражала презрение к нам.

-    Прежде
всего, Александра Тимофеевна, опусти­те руки. Вы разговариваете с Верховным
судом. Так в суде стоять нельзя. А теперь выслушайте меня вни­мательно. Если вы
хотите, чтобы мы вас слушали, если хотите рассказать нам о том, что вам
известно, вы должны отвечать на вопросы всем участникам про­цесса. Товарищи
адвокаты добросовестно выполняют свою обязанность - они защищают своих подзащит­ных.
Именно для этого они и пришли сюда. Их помощь нам нужна так же, как и помощь
товарища прокурора. Мы очень уважаем ваше горе. Мы помним, как поги­бла ваша
дочь. Но просим и вас помнить, что для того, чтобы правильно разобраться в этом
деле, мы должны работать, и работать спокойно.

И Костоправкина приняла это условие. Она
поняла, что нарушать его ей не позволят.

За те почти два месяца, в течение которых
слуша­лось это дело, я два раза заметила на лице Петухова признаки раздражения.
Но и то только потому, что спе­циально наблюдала за ним в эти важные для нас,
ад­вокатов, минуты. А голос его и тогда оставался таким же тихим и
невозмутимым.