Что, если я допускаю, что

Все чаще приходит мысль: «А может быть,
это дей­ствительно они?» Я знаю и Льва Юдовича, и Ирину Ко- зополянскую. Я не
верю в то, что они уговорили Алика и Сашу изменить показания - отказаться от
признания.

Не
верю потому, что Лев и Ирина прежде всего поря­дочные люди, неспособные на
такое нарушение сво­его профессионального долга. Не верю и потому, что оба они
опытные и разумные адвокаты, прекрасно по­нимающие, какие последствия для них
неизбежно на­ступят, если суду станет известно, что изменение по­казаний
обвиняемых - результат воздействия на них адвокатов.

Но я также понимаю, что за те месяцы,
которые про­шли до суда, оба мальчика получили новый - тюрем­ный - опыт. Что,
если я допускаю, что их «признание» было результатом незаконного действия
следователя, я не могу исключить и то, что отказ от такого признания явился
результатом влияния более опытных сокамер­ников.

В момент этих размышлений дверь зала
открылась, и ко мне подошел человек:

-   Здравствуйте,
товарищ адвокат. Узнал, что вы чи­таете дело, и решил зайти познакомиться с
вами. Вы ведь раньше в моих делах не участвовали. - И пред­ставился: Судья
Кириллов.

Кириллов сравнительно молодой член
Московско­го областного суда. Адвокаты, которым довелось уча­ствовать в делах
под его председательством, неизмен­но отмечали его ум и правовую
образованность, но од­новременно - жесткую, почти деспотическую манеру ведения
процесса. Говорили и о том, что он часто бы­вает резок и даже груб по отношению
к адвокатам.

То, что он пришел специально знакомиться
со мной, приятно удивило. Такой традиции в московских судах не существовало.
Чаще бывало, что знакомый судья, у которого ты уже много раз выступал, проходит
мимо, даже не повернув голову в твою сторону.