То, что именно так были

Будучи не согласна с действиями КПСС и Советского
Правительства по оказанию братской помощи чехословацкому народу, она

22     
августа 1968 года направила об этом два заявления на имя
директора и в профсоюзную организацию Всесоюзного научно­исследовательского
института технической информации и координирования.

Из этой формулировки нельзя понять ни то, какие
именно заявления направила Лариса, ни то, почему направление заявления является
уголовным престу­плением, ни то, какое преступление она совершила.

Для
того чтобы это обвинение перестало быть таин­ственным, я сразу приведу текст
этих абсолютно оди­наковых заявлений:

В
знак протеста против оккупации Чехословакии Советскими войсками я объявляю
забастовку с 21 по 31 августа (том 3, листы дела 193, 194).

Я знаю, как работают следственные органы Москвы,
и могу сказать с уверенностью, что подобные фор­мулировки не были результатом
неопытности или не­брежности. Я не допускаю и мысли, что старший сле­дователь
прокуратуры Москвы, советник юстиции Аки­мова позволила бы себе такое нарушение
закона по любому из тех многих (не политических) уголовных дел, которые ей приходилось
расследовать. То, что именно так были оформлены следственные докумен­ты по делу
о демонстрации на Красной площади, я мо­гу объяснить двумя причинами.

Первое. Необходимостью выполнить поручение вы­соких
партийных инстанций и КГБ и привлечь всех без исключения участников
демонстрации к уголовной от­ветственности. И второе. Невозможностью в полном
соответствии с законом оформить обвинение в дей­ствиях, которые по этим же
законам не являются пре­ступными.

Материалы дела о демонстрации - это три толстых тома.
Но уже с первого дня мне стало ясно, что для за­щиты важен первый том - с
показаниями свидетелей