Чтобы понять их, нужно прежде

Лубенцова - судья, который прекрасно умеет
вести перекрестный допрос. Она любит острые ситуации в судебном следствии,
когда целой серией вопросов за­ставляет свидетеля отказаться от лжи и сказать
прав­ду. А здесь.

Спокойно слушает она эти взаимоисключающие
друг друга ответы и не обращается к Долгову со своим обычным: «Как согласовать
ваши показания с показа­ниями свидетеля Иванова?» Или: «Кто же из вас, сви­детель,
сказал суду правду? Кому из вас мы должны верить?»

Для адвокатов и подсудимых важно было
доказать, что свидетели Долгов и Иванов лгут, хотя бы в этой ча­сти, чтобы
подорвать доверие к остальным их показа­ниям. Важно было иметь право сказать
суду, что это недобросовестные свидетели и на их показаниях не­льзя строить
обвинение. Но та борьба, которую мы ве­ли, имела и другие цели.

Чтобы понять их, нужно прежде всего
ответить на во­просы: для чего защита стремилась доказать, что Дол­гов,
Веселов, Иванов и другие являются сотрудника­ми КГБ или Министерства внутренних
дел (милиции), и почему, вопреки закону, прокуратура и суд с неверо­ятным
рвением пытались это скрыть?

В советском суде тот факт, что свидетель
является сотрудником КГБ или милиции, никак не обесценива­ет значимость его
показаний. Приговоры по множеству уголовных дел основываются целиком или в
основном на показаниях оперативных работников милиции и уго­ловного розыска.

Что мешало свидетелям просто сказать суду:

-   Да, мы сотрудники
КГБ. В нашу обязанность вхо­дило наблюдение за порядком на Красной площади. Мы
считали, что сидячая демонстрация нарушает по­рядок, и задержали демонстрантов.

Или еще более правдиво: