Для них своя военная

В Измалково прибыли водолазы - искали труп
Ма­рины. Несколько часов подряд обследовали они дно пруда. Безрезультатно.

А потом опять дни опросов всех, кто был в
тот вечер в деревне, всех тех жителей близлежащих сел и посел­ков, на кого по
оперативным милицейским данным мо­гло пасть подозрение.

Первые из них - солдаты. Их показания о
том, как возвращались в часть после игры в волейбол, проти­воречивы. Особенно
настораживают следователя по­казания шофера грузовика, на котором солдаты воз­вращались
в часть.

Шофер утверждает, что приехал за солдатами
в условленное время - к 11 часам вечера, но их на ме­сте не было. Появились они
только в час ночи и проси­ли никому не говорить об их позднем возвращении. Но
солдаты - военнослужащие. Для них своя - военная

-   прокуратура, свой
суд - военный трибунал. Военный прокурор отказался их арестовать -
доказательств ви­ны недостаточно. А чем дальше, тем показания сол­дат все
больше и больше сближаются между собой, все меньшим делается время их
неоправданного от­сутствия.

Так прошла неделя. 23 июня днем Саша
вместе с товарищами и подругами катался на лодке. Как всегда в эти дни,
говорили о Марине. Саша рассказывал, как они вместе шли к Акатовым, о чем
говорили по дороге. Внезапно он замолчал и, как рассказывали его друзья, стал
такой бледный, что они испугались. Рядом с лод­кой, почти касаясь ее борта,
плыл страшный, вздув­шийся труп. Это была Марина.

По заключению экспертов-медиков, Марина
поги­бла «от асфиксии в результате утопления». Эксперты также высказали
предположение, что смерти предше­ствовало насильственное половое сношение.

Хоронили Марину всей деревней, всей школой
с учителями. Класс за классом подходили к могиле про­щаться. Это были похороны,
где горе было неподдель­ным, как неподдельной была и жажда мести этому еще не
найденному убийце.