Его обоснованность и законность очевидны.

Обсудить эти наши подозрения с Аликом и с Сашей у
нас возможности не было. Когда еще Кириллов даст нам новое свидание? Самым
разумным мы считали за­писать всю эту фонограмму на свой магнитофон и уже
потом, не задерживая работы суда, самостоятельно ее

расшифровать.

Такое ходатайство мы и заявили, как только возоб­новилось
судебное следствие. Его обоснованность и законность очевидны. Адвокат имеет
право знакомить­ся с любыми материалами дела и копировать их для себя.

И опять кивок Кириллова направо к одному заседа­телю
и налево - к другому и потом секретарю:

-   Запишите
определение. В ходатайстве отказать.

Сколько раз на протяжении судебного разбиратель­ства
в Областном суде мы вновь возвращались к это­му ходатайству. И устно с
занесением в протокол, и с приобщением к делу письменного текста. Но опять бы­ли
те же кивки головой в обе стороны и краткое опре­деление: «Отказать».

А дни шли. И, мне кажется, несостоятельность об­винения
должна была стать явной и для суда.

Уже допрошены подруги Алика и Саши, с которыми
они играли в волейбол и с которыми потом встретились в доме Акатовых. Все они
утверждали, что мальчики отсутствовали не больше пятнадцати минут. Девочки говорили,
что согласились на следствии увеличить это время только по настоянию
следователя. С каким при­страстием их допрашивали! И не только суд и проку­рор,
но и общественный обвинитель, их собственная учительница.

Защита делала заявление за заявлением, что при­меняются
недозволенные меры воздействия на несо­вершеннолетних свидетелей. Что
председательствую­щий не пресекает этого беззакония.

И все чаще Кириллов опять обрывал нас: