А еще через день от

Я рассказываю об этом с непрошедшим чувством боли
и утраты. Я всегда считала Самсонова одним из лучших адвокатов моего поколения,
не только в силу его таланта, но и по чувству личной ответственности, которое
ему было присуще. Я жалею его потому, что и он оказался жертвой системы,
которая либо подчиняет себе человека полностью, либо выбрасывает его.

О том, как дальше развивались события, мне оста­лось
рассказать немногое.

Расставшись с Самсоновым, я тут же, как он
просил, вызвала к себе в консультацию Марию и Ларису и пе­редала им содержание
нашего с ним разговора. Я ска­зала Ларисе, что от защиты Даниэля не откажусь,
но сомневаюсь, что меня допустят к участию в деле.

Я ни разу - ни до, ни после - не видела Ларису и
Ма­рию в таком состоянии отчаяния и растерянности, как во время этого
разговора. Ведь у них совсем не остава­лось времени. В последнюю минуту их
мужья остались без адвокатов. Кого искать? И стоит ли искать вообще, если каждый
избранный ими адвокат будет поставлен в положение, при котором защищать
невозможно?

На следующий день вечером я была в консультации
на производственном совещании, когда мне вновь по­звонил Самсонов:

-   Только что от
меня ушли эти дамочки. Не дай тебе бог когда-нибудь выслушать то, что они
позволили се­бе сказать мне.

И
он повесил трубку.

А
еще через день от Ларисы я узнала, что они выну­ждены были согласиться на
кандидатуры других адво­катов, рекомендованных им Самсоновым.

Так
закончилась длинная история о том, как я не защищала Юлия Даниэля. История,
которая в «Бе­лой книге» Александра Гинзбурга заключается в одной строке:
«Кандидатура защитника Каминской была от­ведена Коллегией адвокатов без
объяснения причин».