Это последнее показалось мне странным.

Специалисту эксперту паркет для оценки
предъ­явлен не был, а стоимость его определили по прейс­куранту. И второе.
Украденный паркет был не в фа­бричной упаковке, а «навалом». Это последнее пока­залось
мне странным. Для меня было совершенно оче­видным, что значительно проще
вынести и уложить в багажник небольшой легковой машины аккуратно свя­занные
пачки паркета, чем распаковывать, ссыпать в большие неудобные для переноски
мешки, выносить их в таком виде, а затем высыпать паркет в машину. И я
подумала, что единственным разумным объяснени­ем может быть то, что рабочие
просто собрали валяв­шиеся отдельные доски паркета. Те доски, которые по
каким-то причинам не были использованы для насти­ла полов, скорее всего
нестандартный и бракованный паркет.

Это была лишь моя догадка. Проверить ее
было проще всего допросом самих рабочих. Я просила сле­дователя вызвать их и
допросить. В этом мне было отказано. Я просила предъявить мне паркет для обо­зрения.
Следователь обязан был сделать это, но и в этом он мне отказал. Тогда я заявила
ходатайство о проведении товароведческой экспертизы с обязатель­ным
предъявлением эксперту всего изъятого паркета, а не отдельных его образцов. И
опять я получила от­каз. Следователь сказал мне, что понимает обоснован­ность
моего ходатайства, но расследование дела затя­нулось и у него нет времени на
проведение новой экс­пертизы.

Однако на следующий день утром следователь
про­сил меня срочно приехать в прокуратуру. Он объяснил, что получил указание
от прокурора удовлетворить мою просьбу и провести экспертизу, так как в
противном случае был риск возвращения дела на доследование.