Это решение я принял сам.

Его ответ ставил адвоката перед
необходимостью самому ответить на этот вопрос, лишал его того есте­ственного
прикрытия, каким было для него «призна­ние» Кушева.

Первым в суде давал показания Вадим Делонэ. Он говорил очень
спокойно, с подкупающей, я бы даже сказала - с артистической искренностью.

Его слушали внимательно, не перебивали, давая возможность
высказать все, что он считал нужным. В суде Вадим уже не говорил о том, что его
участие в де­монстрации объясняется влиянием Буковского, ни сло­вом не
обмолвился о политических взглядах и убежде­ниях Владимира.

Давая такие показания, Делонэ не мог не понимать, что это
может очень тяжко отразиться на его последую­щей судьбе. Но он уже обрел
мужество и уверенность в себе. И, если я уж цитировала показания Вадима на
предварительном следствии, было бы несправедливо скрыть то, что он говорил в
суде.

Цитирую его показания по протоколу судебного за­седания, лист
дела 359, оборот.

Я считаю, что
демонстрация сама по себе не является нарушением общественного порядка.

Лист дела 359:

Владимир нисколько не
принуждал меня идти на демонстрацию. Это решение я принял сам.

Лист дела 358:

Когда
Владимир спросил меня, согласен ли я с содержанием лозунгов, я ответил, что
согласен. Я знал, что Советский Союз подписал Декларацию прав человека и что
Советская Конституция признает право на демонстрации.

Лист дела 357:

О
порядке демонстрации говорил все время Буковский. Он инструктировал нас не
сопротивляться. Это он крикнул на площади Хаустову, чтобы он не сопротивлялся и
отдал лозунг.

А вот показания Евгения Кушева. Лист дела
361:

Арест
Галанскова и Добровольского меня очень взволновал. Их идеи я не считаю
антисоветскими. Кроме того, считаю, что с идеями надо бороться идеями, а не
тюрьмой.