И виновником этого был Юсов.

Оглашена справка-выписка из табеля рабочих
дней Марченковой.

17 июня 1965 года был ее рабочим днем. А
ведь она утверждала, что слышала разговор и видела Марину в

тот день, когда не
работала, была выходная.

Допрошены все свидетели. Ни один из них мальчи­ков
не уличал. Все шло хорошо, но тревога и неуве­ренность не пропадали. Слишком
много разочарова­ний принесло нам это дело.

И вновь прения сторон.

И вновь прокурор, уже Кошкин, а не
Волошина, про­сит признать мальчиков виновными и приговорить их к 10 годам
лишения свободы. И говорит, что они винов­ны не только в гибели Марины. Что
сейчас по их вине гибнет другой человек - следователь Юсов. Что после отмены
приговора Московского городского суда он тя­жело заболел. У него инсульт. Он
парализован, лишил­ся речи. Что Юсов ждет - этот приговор реабилитирует его
честь, последнее, что у него осталось.

Мне было жаль Юсова. Он должен был
поплатиться за все преступное зло, которое причинил мальчикам, за то зло,
которое причинил правосудию. Я считала, что ему не место в прокуратуре, что его
должны судить по законам о преступлениях против правосудия. Я не считала бы
справедливым, чтобы то, что он сделал, осталось безнаказанным. Но такого
наказания - непо­движности и немоты - я не могла бы пожелать никому.

Но, слушая эту часть речи прокурора, я
одновремен­но думала о тех двух людях, о тех двух «мальчиках», которые самые
лучшие, самые безоблачные, самые беззаботные и радостные годы в жизни каждого
чело­века провели в тюрьме. И виновником этого был Юсов. Я думала о Клавдии и
Георгии Кабановых, родителях Саши; о родителях Алика, которые 3 года жили с еже­часным
чувством несправедливости и незаслуженно­сти горя, свалившегося на их семьи. Я
думала, что воз­раст от 16 до 19 лет у меня, у всех моих сверстников был
возрастом наибольшего накопления знаний, фор­мирования вкусов, взглядов на
жизнь, нравственных принципов. Для Саши и Алика эти 3 года тоже были го­дами
накоплений знаний и опыта. Они узнали, что та­кое коварство и ложь. Их опытом
юности стала тюрь­ма, их друзьями стали сокамерники. Их нравственные принципы
формировали тюремные надзиратели. Не­легко им будет в жизни, если даже теперь,
через 3 го­да, они вернутся домой. Нелегко будет вернуть дове­рие к людям. А
если не вернутся сейчас? Если 10 лет лишения свободы, которые нужно отбывать с
сознани­ем, что это ни за что, что их осудили неправильно?..