Интересно, что первое за годы

И я не могла не ответить на этот вопрос
однозначно: только во имя самосохранения.

В последующих политических процессах я
тоже не переходила грань - не солидаризировалась с теми оценками советской
действительности, которые де­кларировали мои подзащитные. Иногда это не всту­пало
в конфликт с моей совестью потому, что я дей­ствительно не разделяла их
взглядов. Бывало, что это являлось результатом сознательного компромисса, от
которого просто не хватало мужества отказаться. Но ни в одном из последующих
политических дел я уже этой традиции не следовала и свою «гражданскую» по­зицию
не выявляла. Интересно, что первое за годы мо­ей работы взыскание (в 1971 году)
президиум Москов­ской коллегии объявил мне за то, что, произнося речь по
политическому делу, я не выявила свою «граждан­скую» позицию.

Последние слова подсудимых - последняя
возмож­ность для них обратиться к суду.

Как правило, в обычном уголовном деле
последнее слово бывает очень кратким. Несколько слов о раская­нии и просьба о
снисхождении, если подсудимый при­знает себя виновным, и просьба об оправдании,
когда он свою вину отрицает.

Для обвиняемых в политическом
преступлении, осо­бенно для тех, кто спорит с обвинением, последнее слово часто
- главная стадия процесса. В последнем слове они могут сказать все то, что
считают важным и полезным для своей защиты, в том числе и о мотивах, которые
ими руководили. Никто из участников процес­са не вправе в этой стадии задавать
им вопросы, пре­рывать их, не вправе ограничивать подсудимых во вре­мени. Только
в одном случае председательствующий может останавливать подсудимого во время
произне­сения последнего слова, - если он «касается обстоя­тельств, не имеющих
отношения к делу» (статья 297 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР).