Итак, 14 сентября 1968 года

Некоторые вообще не признавали морального
пра­ва за людьми, никогда не терявшими свободы, судить тех, кто на себе испытал
тяжесть тюремного заключе­ния. Но все соглашались с тем, что поведение Вадима
на том прошлом суде не вызывало никаких нареканий.

Я с большим уважением отношусь к этой
второй при­чине, как к проявлению чувства высокой требователь­ности к самому
себе.

Мне кажется, что в этот же день, но во
всяком слу­чае в первые же дни после демонстрации мне стало известно, что
Лариса просит меня быть ее адвокатом. Вскоре с аналогичной просьбой о защите
обратилась ко мне и Флора - мать Павла Литвинова.

Созвонившись со следователем, советником
юсти­ции Акимовой, и удостоверившись, что в показаниях Ларисы и Павла нет
противоречий, я приняла защиту обоих. От следователя Акимовой я также узнала,
что всем арестованным участникам демонстрации предъ­явлено обвинение в грубом
нарушении общественно­го порядка и в клевете на советский общественный и
государственный строй. (Статьи 190-1 и 190-3 Уголов­ного кодекса РСФСР.)

Расследование дела было закончено небывало
бы­стро - в течение двух недель, и с 14 сентября пол­ностью укомплектованный
состав защиты приступил к ознакомлению с материалами дела. Помимо меня в деле
участвовали: Софья Каллистратова - защитник Вадима Делонэ, Николай Монахов -
защитник Влади­мира Дремлюги и Юрий Поздеев - защитник Констан­тина Бабицкого.
В отношении Файнберга и Горбанев- ской дело было выделено в связи с тем, что
они были направлены на судебно-психиатрическую экспертизу.

Итак, 14 сентября 1968 года - день, когда
я начала изучать дело, а значит, и день первой встречи с подза­щитными в
Лефортовской тюрьме - следственном изо­ляторе КГБ.