Как это любезно, сказала я.

-    Как
это любезно, - сказала я. - Ведь мы мастера

не вызывали.

-   Это теперь у нас
новая форма обслуживания - са­ми ходим проверяем свой участок. Имеются у вас жа­лобы
на работу телефона?

Поверить в то, что это действительно обычный те­лефонный
мастер и что советский сервис достиг та­кой небывалой высоты, я, естественно,
не могла. Скрывать обнаруженный дефект в подслушивающем устройстве я не хотела.
Выслушав мой рассказ о по­явившейся у нас счастливой возможности быть в курсе
всего, что происходит в других комнатах моей кварти­ры, «телефонный мастер»
быстро сказал:

-   Это индукция. -
И, увидев недоумение на моем ли­це, вновь уверенно повторил: - Это индукция.

Новый телефонный аппарат он предусмотрительно
захватил с собой, чтобы заменить им наш старый. Про­щаясь с мастером, я
протянула ему рубль. Наш «ма­стер» от денег отказывался с негодованием. И все
же рубль он взял. Очевидно, моя аргументация показа­лась ему убедительной. И
что мог он возразить на мои слова:

-   Если вы
действительно мастер с телефонной стан­ции, то и ведите себя соответственно.
Они никогда от денег не отказываются.

После его ухода я решила позвонить в районное бю­ро
ремонта и попытаться выяснить, кто же был этот че­ловек. Я сказала, что хочу
направить в их адрес благо­дарность мастеру за быстрый и качественный ремонт.
Там долго проверяли заявки и наряды на ремонт, а по­том ответили:

-   Это какое-то
недоразумение. Мы к вам мастера не посылали.

С тех пор в кругу моих друзей слово «индукция»
полностью заменило длинное и неблагозвучное слово «прослушивание». Когда
кто-нибудь говорил:

-   У меня телефон с
индукцией, - всем было понятно, о чем идет речь.