Каждый раз, освободившись из лагеря,

Начиная с 1966 года его судили пять раз. Джеми-
лев был тем человеком, который сумел выдержать де­сятимесячную голодовку
протеста против незаконных репрессий. Каждый раз, освободившись из лагеря, он
действительно не давал себе передышки. Мустафа - человек несгибаемый. Я не
люблю этого слова, всегда ассоциирующегося с привычным для советской про­паганды
клише «несгибаемый большевик». Но другого слова для определения характера
Джемилева я найти не могу. Он жил и живет, как бы выполняя данную им клятву (а
может быть, он действительно такую клятву

дал) посвятить себя без остатка борьбе за свой
народ.

Вторым моим подзащитным в этом процессе был Илья
Габай, или, как все его называли, Ильюша. Он гуманист, интеллигент,
просветитель. Габай жил в Мо­скве и преподавал в школе русский язык и русскую
ли­тературу. Учить детей было его призванием, его мисси­ей. Когда в те годы и
потом мне приходилось разгова­ривать об Ильюше с людьми, которые его знали, на
ли­цах моих собеседников неизменно появлялись улыб­ки. Они радовались, что
могут говорить о нем, расска­зывать о его доброте, мягкости, таланте и
образован­ности.

В характере Габая не было ничего не только жесто­кого,
но и жесткого. Он удивительно умел понимать лю­дей, а понимая - прощать. Строг
он был только к себе.

Еще до начала суда я получила из разных городов
Советского Союза много писем от бывших учеников и просто знакомых Ильюши. В них
почти полностью от­сутствовала гражданская тема, так характерная для всех писем
в защиту подсудимых по политическим про­цессам. Это были письма людей,
благодарных за до­бро, за помощь, нравственную поддержку.

Пишет человек, очень виноватый перед Габаем. Он
нанес Илье несправедливую обиду, за которую многие друзья от него отвернулись.
Пишет о времени, когда самоубийство казалось ему единственным выходом.