Хвалить себя непристойно, ругать неприятно.

Мне кажется, что в нашем процессе
адвокатов, как и подсудимых, объединяло прекрасное чувство соли­дарности,
готовности помочь друг другу и безусловное уважение к мотивам, которыми
руководствовались на­ши подзащитные. Объединяло нас чувство ответствен­ности,
чувство профессионального долга, которое я, вслед за Константином Бабицким, не
побоюсь назвать высоким.

Мне понравились речи всех моих коллег. И
речь Со­фьи Васильевны Каллистратовой, и речи сравнитель­но молодых адвокатов
Юрия Поздеева и Николая Мо­нахова. Впрочем, речи Софьи Васильевны нравились мне
всегда. Особенно ценила я безупречную «муж­скую» логику ее аргументации и
сдержанную страст­ность в манере изложения. Я любила ее хриплый «про­куренный»
голос, так богатый оттенками.

В каждом, даже самом безнадежном деле она
уме­ла найти свое оригинальное и убедительное решение. Недаром про нее
говорили: «Каллистратова - адвокат Божьей милостью».

Мне очень понравилась речь молодого,
впервые вы­ступавшего в таком ответственном деле адвоката Ни­колая Монахова.
Они удивительно подходили друг дру­гу - адвокат Монахов и его подзащитный
Владимир Дремлюга. И общая какая-то бесшабашность характе­ра, и жизнелюбие, и
манера шутить.

О своей речи рассказывать труднее всего.
Хвалить себя - непристойно,
ругать - неприятно. Наверное, в
ней были и достоинства и недостатки. Значительная часть моей речи была
посвящена правовому анализу обвинения. Я говорила первой, и уже это одно обязы­вало
меня сделать это от имени всей защиты. Когда-то я этой - чисто правовой -
частью, этой новой аргумен­тацией даже немного гордилась. Сейчас это ушло в
воспоминания.