Кириллов объявляет судебное заседание открытым.

Выходит состав суда. Мы садимся. Кириллов объ­являет
судебное заседание открытым. Сейчас Лев пе­редаст наше ходатайство. Но Кириллов
останавливает его и что-то тихо шепчет заседателю справа - кивок го­ловы,
заседателю слева - кивок головы, и объявляет:

-   Суд удаляется на
совещание для вынесения опре­деления.

Что это может значить? Что это за определение, ко­торое
выносится по инициативе суда, без ходатайства прокурора, без ходатайства
защиты? Мы смотрим друг на друга с недоумением. Такое же недоумение и на ли­це
нашей прокурорши Волошиной. Я вижу, что секре­тарь суда складывает свои бумаги
и собирается уйти из зала. Это она может себе позволить, если предупре­ждена
судьей, что ушли они надолго, что впереди дли­тельное совещание.

-   С первым апреля,
- говорю я Льву.

Он
смотрит на меня с удивлением.

-    С
первым апреля! Тебя разыграл суд. Доброде­тель, как ей положено, наказана, а
лень восторжество­вала - они отправляют дело на доследование. Как хо­рошо, что
я не готовилась к речи!

Суд вышел из совещательной комнаты через два с
половиной часа. Они оглашают определение, по раз­меру равное приговору. В нем
перечислены все основ­ные дефекты следствия, основные нарушения закона,
допущенные Юсовым. В нем дано указание разыскать и допросить тех, кто содержался
вместе с Аликом и Са­шей в камерах предварительного заключения, вновь
передопросить солдат. Указано на то, что их показания были противоречивы и
причину этих противоречий не­обходимо установить.

В
определении суда повторяется формулировка, ко­торую мы, адвокаты, так часто
употребляли в ходе про­цесса:

...установить
возможность для подсудимых совершить преступление еще не значит доказать, что
преступление совершили именно они.