Методом борьбы открытое высказывание мыслей.

Галансков, как и другие мои подзащитные по
полити­ческим процессам, был убежденным противником на­силия. Его оружием в
борьбе за демократизацию со­ветского общества всегда было только слово. Методом
борьбы - открытое высказывание мыслей. Его против­никами были несвобода и
социальная несправедли­вость.

Ни одно из предъявленных ему обвинений не
улича­ло его в совершении безнравственных, порочащих его честь поступках. Я
пишу об этом с уверенностью, не­смотря на то что Юрий был признан виновным не
толь­ко в особо опасном государственном преступлении - антисоветской
деятельности, но и в незаконной прода­же иностранной валюты, то есть в
преступлении чисто уголовном, как правило, связанном с корыстными мо­тивами.

Более того, я пишу это, несмотря на то что
дело Га­ланскова было единственным политическим процес­сом, в котором я не
просила суд о полном оправда­нии моего подзащитного. Когда в начале этой главы
я писала, что дело Галанскова было самым мучитель­ным из всех моих политических
дел, я имела в виду не те профессиональные трудности, с которыми адвокату
приходится сталкиваться часто. Но даже сейчас, через много лет, я помню
отчаяние от противоречия между «он не совершал ничего дурного, вредного,
безнрав­ственного» и «он нарушил закон».

Как я завидовала тогда, изучая дело, и
позже, уже в судебном процессе, моему другу и коллеге, адвокату Борису
Андреевичу Золотухину, защищавшему Алек­сандра Гинзбурга. Вся линия поведения
Гинзбурга на следствии и в суде, последовательность и логичность его показаний
давали благодарный материал для спо­ра по тем эпизодам, в которых Гинзбург
отрицал свое участие.