А может быть, мы ему

Он не отрывал от нас глаз ни на секунду, как
будто боялся, что мы исчезнем и ему опять придется проде­лать путь из вагона в
вагон, разыскивая нас.

-   А может быть, мы
ему просто понравились? - спро­сила меня Лариса.

Я посмотрела на нее, усталую, невыспавшуюся,
прикинула, как должна выглядеть я, вставшая в этот день в 5 часов утра, и
категорически ответила:

-   Не обольщайся.

Когда приехали в Калугу, мы делали все, чтобы ото­рваться
от этого человека. Ничего не помогало. Он останавливался, когда останавливались
мы, бежал за нами, когда мы шли быстро. И смешно и жалко было наблюдать, как
этот старый мужчина метался по залу Калужского вокзала, когда Лариса отошла к
кассам, а я направилась в противоположную сторону смотреть расписание.

Там же, на вокзале, мы с Ларисой договорились, что
она будет ждать меня около тюрьмы не более полу­часа (на случай каких-либо
неожиданных изменений в планах следователя), а если я не появлюсь через пол­часа,
мы встретимся с ней на вокзале, чтобы вместе возвращаться домой поездом,
который отправляется в 5 часов 30 минут. Наш неотлучный спутник вниматель­но
выслушал эту договоренность.

По дороге в тюрьму мы его потеряли из виду. Не бы­ло
его и на улице около тюрьмы. Я перегрузила в свой портфель привезенные Ларисой
для Анатолия бутыл­ки с минеральной водой (Анатолий с момента ареста держал
голодовку и никакой пищи не принимал), и мы расстались.

Однако все получилось вопреки нашей с Ларисой
договоренности. Планы следователя действительно изменились, и в этот день
знакомиться с делом мне не удалось. Но и освободиться сразу я тоже не смогла.
Следователь решила перепредъявить Марченко обви­нение в моем присутствии, так
как боялась, что резкое ослабление слуха у Анатолия будет впоследствии ис­пользовано
защитой как обстоятельство, требующее обязательного участия защиты с момента
предъявле­ния обвинения.