Накануне назначенного следствием дня приезда

Мы вместе с Ларисой Богораз обсуждали, кому из
московских адвокатов поручить защиту Анатолия в первой, уже приближавшейся
стадии окончания след­ствия. Перебирали много имен. А потом решили: а по­чему,
собственно, не взяться за это дело мне? Офи­циальных препятствий к этому не
существовало, так как обвинение, предъявленное Марченко, формально с его
правозащитной деятельностью связано не было. Поездка в Калугу, где Анатолий
находился в тюрьме, занимает немногим более трех часов - значит, мож­но
обойтись обычным ордером на ведение дела без оформления специального
командировочного удосто­верения через президиум коллегии.

Лариса внесла в кассу консультации положенные 20 рублей
- за ведение дела, я заполнила регистрацион­ную карточку, в которой в полном
соответствии с прав­дой написала, что Марченко обвиняется в нарушении
административного надзора. Ордер мне выписали без всяких осложнений.

Накануне назначенного следствием дня приезда в
Калугу я созвонилась с Ларисой, и мы договорились встретиться в третьем вагоне
поезда, который отпра­вляется из Москвы в 7 часов утра.

Случилось так, что мы встретились еще на перроне
и вошли в первый попавшийся вагон. Прошло не более 2-3 минут после того, как
поезд тронулся, как Лариса, с которой мы оживленно разговаривали, толкнула меня
в бок. Я подняла глаза и сразу увидела человека, ко­торый привлек ее внимание.
Он шел по проходу, види­мо, переходя из другого вагона, и внимательно осма­тривал
всех сидящих. Увидев нас, он быстро прошел оставшийся путь и занял место
напротив нас.

Это был уже очень пожилой мужчина с багрово-крас­ным
носом алкоголика и таким же багровым цветом щек. Я еще подумала тогда:
«Наверное, он еще и ги­пертоник». На нем было пальто в крупную черно-белую
клетку, на голове такая же клетчатая кепка. Ни его воз­раст, ни бросающаяся в
глаза внешность никак не да­вали основания заподозрить в нем человека, которому
поручено наружное наблюдение за нами. Но взгляд.