Наконец меня вызывают в кабинет.

Я мгновенно решаю, что добьюсь этого
разрешения обязательно и именно сегодня. Если отказ в нем - ре­зультат простого
самодурства, мне важно, чтобы судья понимал, что я умею отстаивать свои права.
Иначе та­кой судья, чувствующий податливость адвоката, будет бесконечно снимать
важные вопросы, безмотивно от­казывать в удовлетворении существенных
ходатайств. Если же за этим скрываются какие-то более серьезные причины, то мне
необходимо самой решать, как пра­вильнее поступить.

Поэтому, как мне кажется, тоже достаточно
жестким и непреклонным тоном я отвечаю:

-   Вы ошибаетесь,
товарищ Кириллов. В тюрьму я по­еду именно завтра. Так мне удобно. И никто не
вправе мне в этом препятствовать. Поэтому прошу вас сейчас же подписать
разрешение на свидание. Вы знаете, что это - мое право и что ваш отказ
незаконен.

-   Я не собираюсь
обсуждать с вами, что законно и что незаконно. Завтра получите разрешение.

И вот я в кабинете у заместителя
председателя Областного суда Черноморца. Он знает меня, я высту­пала у него по
многим делам. Встречает меня приве­тливо. Выслушивает внимательно.

-   Это какое-то
недоразумение, товарищ Каминская. Не волнуйтесь. Сейчас я поговорю с Кирилловым
и вы­ясню. Никто в нашем суде не собирается ущемлять ва­ших прав.

Выхожу в приемную. 5 минут. 10 минут. 15
минут. На­конец меня вызывают в кабинет.

-   Товарищ
Каминская, ну почему вам нужно ехать именно завтра? Перенесите свидание на
любой дру­гой удобный для вас день. Мы вот с товарищем Ки­рилловым
договорились, что он подпишет вам сегодня разрешение, но только дату на нем
поставит послезав­трашнюю. Так что вам даже специально заезжать за разрешением
не придется.