Он не утратил, а приобрел.

Я не видела Вадима с того самого дня - 1 сентября
1967 года, когда его освобождали из-под стражи в зале Московского городского
суда. Тогда передо мной был мальчик, которого я жалела. Теперь - серьезный, спо­койный
человек, обретший уверенность в правоте сво­его поступка.

Изменился стиль его показаний. Слова, которые он
употреблял, стали строже, исчезла изысканность и ар­тистичность - появились
сдержанность и уверенность. То, что он говорил, звучало не менее искренне, чем
то­гда, когда слушала его впервые. Он не утратил, а при­обрел. И этим приобретением
было чувство собствен­ного достоинства.

Павлу Литвинову 28 лет. «Образование высшее, по
профессии физик, без определенных занятий, на иждивении сын восьми лет».

Литвинов - фамилия в Советском Союзе широко из­вестная.
Максим Литвинов был одним из самых актив­ных деятелей еще старой
дореволюционной больше­вистской партии. Он был крупнейшим советским ди­пломатом,
в течение долгих лет - народным комисса­ром (министром) иностранных дел,
представлял Со­ветский Союз в Лиге Наций, был послом в США.

Павел - его внук.

Жизнь Павла была вполне благополучной. Окончил
университет, работал ассистентом на кафедре физики. Любил своих учеников, и они
любили его. Так было до тех пор, пока он не стал активным участником право­защитного
движения. В результате - увольнение из ин­ститута, где он преподавал,
невозможность устроиться на работу. И все же его нельзя было назвать человеком
«без определенных занятий». Он давал частные уроки физики, имел постоянный
заработок, который обеспе­чил ему скромное, но все же независимое существо­вание.

Весь последний год до ареста Павел жил под посто­янным
наблюдением агентов КГБ, которые следовали за ним буквально неотлучно. Они не
отрывались от не­го ни на минуту. Дежурили около его дома, ждали его выхода,
сопровождали его на улице, в троллейбусах, метро. Следовали за ним в
специальной оперативной машине, если он ехал на такси. Это не с чужих слов
рассказываю - сама видела, когда Павел приходил ко