Не задавайте мне этого вопроса.

-   Не задавайте мне
этого вопроса.

Я видела, как залилось краской, стало
пунцовым ли­цо Семена. Красной стала даже его лысая голова. Это была страшная
для защитника минута. Самому задать вопрос, отвечать на который его подзащитный
не хо­чет, вопрос, который очевидно вреден.

Но уже пристально смотрит на Веру Миронов,
за­интересованно повернулась к ней народная заседа- тельница, до этого
безучастно взиравшая на происхо­дящее. Умолкли голоса в зале - отступать
некуда. И вновь голос Арии, с каким-то отчаянием призывавший Лашкову:

-   Ну почему же,
Вера, мы ведь говорили с вами об этом. Сейчас решается ваша судьба. Вы должны
пони­мать. Ответьте на мой вопрос. Сожалеете ли вы сей­час о вашей прошлой
деятельности?

Когда вечером я рассказывала об этом дома,
я ска­зала:

-   Вера стояла такая
тоненькая и прямая, как свечка.

Такой она и запомнилась мне - тонкой
свечкой с

большими
глазами на маленьком лице. Запомнилось и то, как, подняв голову и спокойно
глядя перед собой, она ответила:

-   Нет. Не сожалею.

В этот вечер после судебного заседания мы,
адво­каты, долго не могли успокоиться. Еще до начала про­цесса следователь в
разговоре с одним из моих коллег сказал:

-    В
этом деле Галансков получит самый большой срок - семь лет, Гинзбургу дадут
поменьше - лет пять, Добровольскому не больше двух, ну а с Лашковой и одного
года хватит.

И хотя это преподносилось как собственное
мнение этого следователя, опыт приучил нас к тому, что «мне­ние» следователя
КГБ совпадает с «мнением» суда.

Веру в суде допрашивали 8 января 1968
года. Аре­стована она была 17 января 1967 года. До окончания названного
следователем срока оставалось всего не­сколько дней. Неужели этот ответ
обернется для нее дополнительным наказанием?..