Нет больше таких ярких индивидуальностей,

Средний профессиональный уровень
московской адвокатуры несомненно вырос, но в то же время он ни­велировался. Нет
больше таких ярких индивидуально­стей, какие были в начале моей адвокатской
деятель­ности, когда мы - молодые адвокаты - специально хо­дили слушать дела с
участием корифеев. Да нынеш­ним молодым адвокатам и нет времени для этого. Они
должны выполнять обязательный финансовый план. А это значит - переходить из
одного дела в другое, не имея времени ни на настоящую подготовку к делу, ни на
подлинное совершенствование в своей профессии.

Но это теперь. Мое же первое знакомство с
адвокат­ской профессией относится к периоду ее абсолютной непрестижности.

Права, а следовательно, и возможности,
которые, по советскому закону, имеет адвокат, значительно мень­ше прав и
возможностей адвоката в Америке или в Европе.

По действующим законам все адвокаты могут
вести во всех существующих в стране судах любые уголов­ные и гражданские дела.
Однако в действительности права адвокатов и подсудимых нарушаются самим го­сударством.
Я имею в виду систему допуска.

Суть этой системы заключается в том, что
по делам, расследование по которым производилось КГБ (это по­чти все
политические дела, а также дела о незаконных валютных операциях, связанных с
иностранцами, и не­которые другие), допускаются только те адвокаты, ко­торые
получают специальное на то разрешение.

Напрасно специалисты по советскому праву
стали бы искать в законах СССР какое-либо указание или на­мек на систему
допуска.

И уголовно-процессуальный кодекс, и
«Положение об адвокатуре» исходят из полного равенства всех членов коллегии. Ни
опыт, ни способности не дают ни­каких преимуществ ни в праве на выступление в
лю­бых судах и по любым делам, ни в размере гонора­ра. Фактически же неравенство
существует. И это не­равенство определяется лишь степенью политическо­го
доверия адвокату. Формальным показателем этого доверия является наличие
«допуска».