Ни за обвинение, ни против.

Какое впечатление на меня произвели эти кадры?
Как доказательство - никакого. Ни за обвинение, ни против.

И все же эмоциональное впечатление от этих кадров
было. Я впервые увидела их - Алика и Сашу - такими, какими они были в первые
дни признания, выведенны­ми на позор всей деревне - соседям, подругам, това­рищам.
Увидела покорность и послушность в их позах. Как-то острее почувствовала их
беспомощность и по­тому еще больше стала жалеть их.

Сейчас начнем слушать магнитофонную запись. В
зале тишина. Отчетливо слышу первые слова, произ­несенные следователем Юсовым.
Это очная ставка. Юсов сообщает, что будет производиться магнитофон­ная запись
и что при очной ставке присутствует адво­кат Борисов. Голос Алика узнаю сразу.
Действительно, звучит спокойно. Рассказывает подробно об игре в во­лейбол.
Слышу слова: «Саша первый предложил из­насиловать Марину, я не хотел. Мы пошли
по главной улице.»

Голос Алика делается более глухим, слова менее
разборчивы. Какой-то шум, сначала отдаленный, а по­том усиливающийся, все время
мешает слушать. Но вот это уже не просто шум - это музыка. Прекрасная мелодия
полонеза Огиньского звучит в нашем судеб­ном зале, и как-то через нее, еле
слышно, пробивают­ся те страшные слова, которые мучили меня в первый день:

-   Это ты первый!
Зачем ты на меня наговариваешь? Это ты предложил.

И опять музыка, и никаких слов расслышать невоз­можно.

-   Что это такое?

Это Кириллов обращается к прокурору.

-   Да это проще
простого. Следователь забыл вы­ключить радио. Музыка играла очень тихо и не
меша­ла вести очную ставку, а микрофон стоял как раз под репродуктором. Но это
не важно. Есть ведь протокол этой самой очной ставки, записанный самим Юсовым.
Он полностью соответствует магнитофонной записи.