Но даже в эти мгновения,

Чуть повернув голову, я вижу широко
раскрытые уди­вленные глаза Ларисы, слышу чей-то глубокий вздох в зале.

Мы тоже растерянно смотрим друг на друга,
когда в какие-то доли секунды каждый думает: «Что это зна­чит? Почему статья 43
Уголовного кодекса, которая да­ет суду право избрать наказание ниже, чем то,
которое предусмотрено в статье? Какое наказание может быть ниже, чем
минимальная санкция статьи 190 - штраф до 100 рублей?..»

Но
уже слышим:

Литвинову Павлу Михайловичу -
5 лет, Богораз Ларисе Иосифовне - 4 года, Бабицкому Константину
Иосифовичу - 3 года.

Дремлюге
Владимиру Александровичу и Делонэ Вадиму Николаевичу, с учетом прежней
судимости, по 3 года лишения свободы каждому.

У меня уже нет времени осознать это
невероятное, ранее неизвестное советскому правосудию предложе­ние, когда
просьба о смягчении наказания сочетается с увеличением максимального срока,
предусмотренного этой же статьей. Но даже в эти мгновения, когда слы­шу голос
Лубенцовой:

-   Слово для защиты
подсудимого Литвинова предо­ставляется адвокату Каминской, - и пока я встаю и
ме­дленно отодвигаю подготовленные и никогда не нуж­ные мне во время
произнесения речи тезисы, не пере­стаю думать: «.Для Ларисы, Павла и Кости
ссылка - это почти счастье.»

Перечитывая сейчас стенограммы
защитительных речей, я еще раз убеждаюсь, что пересказать судеб­ную речь
невозможно. А жаль! Это были действитель­но хорошие судебные речи. Мои товарищи
по защите нашли убедительные аргументы, опровергающие об­винение, и я думаю,
что вправе сказать, что общими усилиями всей защиты была доказана правовая несо­стоятельность
обвинения по этому делу.