Но тогда он оказался единственным,

Если это действительно так, то я с очень большой
степенью вероятности могу предположить, кто и когда это сделал.

Среди наших знакомых был человек, с которым в те­чение
многих лет мы регулярно встречались на теа­тральных премьерах, на просмотрах
новых кинофиль­мов. Но он никогда не бывал в нашем доме, равно как и мы никогда
не бывали у него.

За несколько дней до описываемого вечера он по­звонил
и сказал, что ему нужно срочно посоветовать­ся по какому-то юридическому
вопросу. Я предложила ему прийти ко мне в консультацию, но он так настой­чиво
говорил, что хочет получить совет от нас обоих, что очень важно, чтобы в
обсуждении принял участие и мой муж, что пришлось разрешить ему прийти к нам
домой.

Когда он ушел, мы с мужем долго удивлялись - а
зачем, собственно, он приходил? Настолько несе­рьезным оказался вопрос, ради
которого он стремился встретиться с нами. За этим человеком в течение мно­гих
лет шла недобрая слава секретного осведомителя КГБ. Мы с мужем никогда не
позволяли себе верить во многие порочащие человека слухи, лишенные ре­альных и
бесспорных оснований. Но тогда он оказался единственным, кого я могла
подозревать.

История с телефоном нас не напугала и даже не
взволновала. Приняли ее как естественное развитие моей адвокатской деятельности
и тогда же решили: для нас это не существует. В своем доме мы должны жить
свободно, иначе жизнь станет просто невыноси­мой.

На следующий день после того, как мы узнали, что
наша квартира прослушивается, раздался звонок в дверь. Передо мной стоял
незнакомый мужчина в тем­ном пальто и меховой шапке.

-    Я с
телефонной станции. Пришел проверить, как работает ваш телефон.