Но в ней всегда холодно.

Есть комната дня работы адвокатов и в
Московском городском суде и даже с окном на улицу. Но в ней все­гда холодно.
Какой-то дефект отопления, который не могут устранить уже 30 лет. Да и никому
не интересно

-    ведь
это комната для адвокатов.

А вот в Московском областном суде и в
большинстве народных судов вообще никакого специального места, где адвокат мог
бы изучать дело, нет. Бегаем с томами дела с этажа на этаж в поисках пустого
судебного зала. Если повезет, располагаемся там и работаем, пока не появится
секретарь суда и не скажет:

-   Товарищ адвокат,
мы начинаем дело.

И тогда вновь собираем свое пальто,
портфель, мно­гочисленные выписки и тома судебного дела и вновь с этажа на этаж
- искать свободное помещение. А если не повезет - тогда работаем в коридоре,
примостив­шись где-нибудь на скамейке, а иногда даже и на по­доконнике.

За те годы, что я живу на Западе, я имела
возмож­ность побывать и в английском, и во французском су­де. Я завидовала
прекрасным судебным помещениям, спокойной и деловой обстановке в суде,
уважительно­му тону судьи при обращении к защитнику. Завидова­ла и отпечатанным
на машинке адвокатским досье и целому аппарату помощников - юристов, стенографи­сток,
клерков.

Завидовала и прекрасным помещениям, где
распо­ложены адвокатские конторы. Не их роскоши, а тому, как удобно и спокойно
может адвокат в них работать.

Но постепенно, чем больше я бывала в
западных су­дах, чем больше слушала выступления адвокатов, у меня возникало и
новое чувство - чувство гордости за нашу профессию. Потому, что я убеждалась,
что, сидя на подоконниках или на скамейках, бегая из зала в зал, мы умудрялись
изучать дела не хуже, а иногда, мне ка­жется, и лучше наших западных коллег.