Оба они и отец и

Много раз, уже зрелым человеком,
оглядываясь на­зад, я не уставала удивляться тому, как счастливо складывалась
моя жизнь. Мои родители дожили до глубокой старости, не узнав ни тюрьмы, ни
лагеря. Это было исключительным счастьем в той среде интел-
лигентов-специалистов, к которым они принадлежали. Это было поразительно еще и
потому, что отец еще до революции, молодым человеком, был сначала чле­ном
партии эсеров, а затем стал активным деятелем партии конституционных демократов.
Свою прошлую партийную деятельность он никогда не скрывал и не­изменно во всех
анкетах писал в графе о партийной принадлежности - бывший эсер, бывший кадет.

Еще более поразительно было то, что в
советское время, вплоть до осени 1937 года, он - беспартий­ный специалист -
занимал очень высокое положение, являясь директором Промышленного банка СССР,
ко­торый в те годы осуществлял финансирование всего капитального строительства
в стране.

Оба они - и отец и мать - происходили из
бедных еврейских провинциальных семей, но оба они, каждый по-своему, были
людьми высокой духовности и безу­пречной порядочности. Мама - в силу природной
до­броты и какого-то особого врожденного благородства, для которого не нужно ни
образования, ни специаль­ных познаний. Все мои друзья любили ее и восхища­лись
ее красотой. Ее лицо было действительно пре­красно какой-то спокойной, я бы
сказала, пастельной красотой. Она была хороша не только в молодости. Меняясь с
годами, старея, она и в 80 лет поражала всех, приходивших в наш дом, «лица
необщим выра­жением», выражением доброты и благородства, ари­стократической
простотой. Очень мягкая по своей на­туре она с удивительной стойкостью и силой
характе­ра переносила любые невзгоды и болезни. Единствен­ное, чего она
боялась, - это старческой беспомощно­сти. Мама умерла счастливой мгновенной
смертью, ко­гда ей было 86 лет, сохранив до последнего дня живой ум и
достаточную физическую работоспособность.