Она никогда не отпускала меня.

А если так, то, естественно, все
ходатайства адвока­та он воспринимает как ненужные, затягивающие рас­смотрение
дела, которое так просто закончить, пере­писав в приговор обвинительное
заключение и только прибавив к нему, на какой срок он отправляет подсуди­мого в
лагерь или тюрьму. Не уважая работу адвоката, они в то же время завидуют ему,
считая адвокатский труд легким и доходным.

Для меня моя работа никогда не была
легкой. Любя ее, я называла ее мучительной. Она никогда не отпус­кала меня. И в
те часы, когда я читала дело, и по до­роге домой на улице или в метро, за
поздним обедом, когда мы вдвоем с мужем, - все время где-то подсо­знательно шла
параллельная работа мысли.

Как-то раз на заседании криминалистической
сек­ции Московской адвокатуры, посвященной только что мною проведенному делу,
меня просили рассказать о методологии моей работы. Мне нечем было удивить моих
коллег. Мой метод - это доскональное изучение каждого дела (мне всегда
казалось, что непрочитан­ный лист может оказаться самым главным) и долгие
раздумья, вживание в дело, в характер и психологию того, кого я защищаю. Я
никогда не сетовала на отло­жение дела или затяжку. Никогда не ощущала время
лишним. Оно всегда было мне нужным. Еще раз пойти в тюрьму, еще раз поговорить
с подзащитным. Иногда как будто даже о чем-то постороннем, но помогающем понять
человека. У актеров есть термин - «вживание

в роль». Мне всегда нужно
было «вжиться» в дело.

Так вырабатывалась позиция, так приходили
форму­лировки. Я никогда не писала своих речей, но и нико­гда не произносила их
экспромтом. Самым любимым и эффективным способом окончательной подготовки к
речи для меня было раскладывание пасьянсов. Почти всю жизнь (пока были живы мои
родители и пока сын с женой в 1972 году не уехали в Соединенные Шта­ты) я
работала ночью на кухне. Потом у меня появил­ся свой отдельный кабинет и
собственное очень краси­вое бюро для работы. За этим бюро я никогда не рабо­тала.
Моим подлинным рабочим местом стал угловой диван и стоявший перед ним овальный
стол. На дива­не я раскладывала стопками свои выписки по делу. На столе
раскладывался пасьянс и лежало несколько не­больших листов бумаги для заметок и
плана. Иногда по много часов я сидела, передвигая карты и мыслен­но проверяя
убедительность и последовательность за­щитительной аргументации, стараясь
поставить себя на место судьи и его ухом слушать мою защиту.