Они его ждали, шептала я

-    Товарищи
адвокаты, перестаньте разговаривать. Вы мешаете работать.

Это судья Миронов прервал показания свидетеля,
чтобы сделать нам замечание. Миронов был прав. Мы действительно разговаривали.

-    Ты
помнишь, какого числа мы просили отложить дело? - спрашивал меня один из коллег.

-    Теперь
понятно, почему удовлетворили наше хо­датайство, - говорил другой.

-    Они
его ждали, - шептала я в ответ.

Правы ли были мы в своих предположениях? Точ­ный
ответ на этот вопрос может дать только КГБ. Но основания для такого
предположения у нас были. И основания достаточно серьезные.

Ведь еще тогда, когда после категорического отка­за
отложить дело, наше ходатайство было неожиданно удовлетворено и нам
предоставили значительно боль­ше времени, чем мы просили, мы не сомневались,
что подлинная причина отложения дела осталась для нас неизвестной.

Можно, конечно, считать, что совпадение во
време­ни между отложением нашего дела и определившей­ся датой приезда в Москву
Брокса явилось случайным. Но ведь наше дело не назначалось к слушанию до са­мого ареста
и допроса Брокса. Очевидно, что в КГБ его приезд ожидали, что у них уже имелась
информация о том, что едет человек со специальным заданием.

Перед поездкой в Советский Союз, за день
до вы­лета из Франции, представитель НТС передал Броксу пояс, в котором были зашиты
пять писем, фотографии наших подзащитных, копирка для тайнописи, шапиро- граф,
а также три тысячи рублей в советской валюте.

Брокс был арестован на третий день его
пребывания в Москве. За эти дни он не выполнил и даже еще не пытался выполнить
ни одного из данных ему поруче­ний. Все то, что было ему передано, он продолжал
но­сить на себе, не вскрывая пояса. Его поведение в тече­ние этих трех дней не
отличалось ничем от поведения обычного туриста и не могло возбудить подозрений.
Он не устанавливал «нелегальных» контактов, не встре­чался с людьми, за
которыми установлено наблюде­ние.