Они не могут признать Гинзбурга

Короткие последние слова.

Вера Лашкова, Юрий и Александр Гинзбург не
про­сили суд о снисхождении, не каялись.

Просьба, с которой Юрий обратился к суду,
была сформулирована так:

-    Я
призываю суд к сдержанности в своих реше­ниях, касающихся Добровольского, меня
и Лашковой. Что касается Гинзбурга, то его невиновность настолько очевидна, что
решение суда по этому поводу не может вызвать сомнений.

Александр Гинзбург, заканчивая последнее
слово, сказал, что знает, что его осудят, потому что:

ни
один человек, обвиненный по статье 70, еще не был оправдан. Вы можете посадить
меня в тюрьму, отправить в лагерь, но я знаю, что никто из честных людей меня
не осудит.

«Лучшие» представители «советской и
партийной общественности» хохотали, слушая слова:

-   Я не признаю себя
виновным, я был убежден в сво­ей правоте.

Заключительные слова Гинзбурга «Прошу суд
дать мне срок не меньший, чем Юрию Галанскову» потону­ли в шуме, в выкриках:
«Мало! Мало! Надо дать боль­ше!»

Суд удалился в совещательную комнату.
Увели под­судимых, и в пустом зале остались только мы. О чем бы ни говорили
тогда, мысль каждого из нас возвраща­лась к ожидаемому нами приговору.

-   Неужели они
осудят Алика?

-   Они не могут
признать Гинзбурга виновным, это бу­дет чудовищно!

Такими репликами мы перебивали рассуждения
на совсем посторонние, вовсе не относящиеся к делу те­мы.

Все мы понимали, что надеяться на справедливость
в политическом процессе более чем наивно. Но пол­ная недоказанность вины
Александра Гинзбурга была настолько очевидна, что даже мы, советские адвокаты,
привыкшие и приученные к произволу в правосудии по политическим делам, не могли
принять мысль о воз­можности его осуждения.